Он резко отодвинул стул и встал, подошёл к окну. За стеклом уже давно стемнело, город зажёгся огнями, похожими на холодные, равнодушные звёзды. Варя так и не позвонила. Значит, дома. Сидит, наверное, свернувшись клубочком, прячет лицо в подушку и запрещает себе плакать. Или, наоборот, злится, ругает себя за то, что вообще на него понадеялась.
Кирилл стиснул кулаки, впиваясь ногтями в ладони, словно хотел выжечь эту картину из головы. Но она не исчезала.
Телефон снова завибрировал, но на этот раз Кирилл не стал оттягивать момент. Он выхватил его, ожидая увидеть имя Вари, и на секунду сердце сбилось с ритма. Но на экране высветилось другое: «Безопасник».
— Да, — голос прозвучал жёстче, чем хотелось.
— Кирилл Максимович, тут Варвара в клубе… пьяная.
Слова ударили, как пощёчина. Мир на мгновение сжался до одной точки — до этого голоса в трубке, до этих коротких, безжалостных слов.
— Она одна? — спросил он, и собственный голос показался чужим, сухим, выжатым.
— Нет, с вашим сыном.
Тишина повисла между ними — густая, тяжёлая, наполненная тем, что не нужно было произносить вслух. Кирилл закрыл глаза, и перед внутренним взором вдруг встала не сцена в клубе, а та, на парковке: Варя, дрожащая, но не отступающая, пытающаяся держаться прямо даже тогда, когда мир вокруг неё рушился.
— Присматривай, — коротко бросил он, уже шагая к двери и не замечая, как падает на пол папка с документами.
У порога он замер, будто споткнулся о собственную решимость. Пусть проветрится. Пусть у неё будет своя нормальная жизнь — та, которую он не в состоянии ей дать.
Он позвал секретаршу:
— Катя, зайдите.
Она вошла в кабинет с той особой повадкой, будто весь мир принадлежал только ей.
— Кирилл Максимович, вы что-то хотели? — спросила она томно, словно играя, и уже на ходу начала расстёгивать блузку, приоткрывая край чулок.
Кирилл лишь усмехнулся — сухо, без веселья. Он снял пиджак, закатал рукава рубашки и, подойдя ближе, взял Катю за руку, подтолкнул к столу.
Та рассмеялась и легла на гладкую поверхность, подняв юбку до талии.
Он подошёл вплотную, отодвинул полоску ткани в сторону и вошёл — резко, грубо, будто хотел выбить из себя мысли, которые не давали покоя. По кабинету разлетались звуки шлепков, сдавленных стонов, тяжёлого дыхания.
Но перед глазами стоял совсем другой образ: Варя. Как она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Как её соски твердели от одного его прикосновения. Как она облизывала его член, будто бросая вызов самой себе.
Глава 17. Варя
Варя толкнула дверь квартиры — и та щёлкнула за спиной, как выстрел. Звук ударил по нервам, и она замерла, будто ждала, что эхо вернётся и скажет ей, какой именно ошибкой был этот вечер. Внутри не было пустоты. Там клубилось что-то колючее, горячее, сдавливающее грудь так, что каждый вдох выходил рваным.