Лифт полз вниз мучительно медленно, будто нарочно тянул время, давая мне шанс одуматься. Я стояла, крепко сжимая ремешок сумки, и смотрела, как цифры сменяются над дверью. Хотелось ударить по панели, поторопить. Но я только крепче сжимала пальцы и смотрела, как они ползут: 7… 6… 5…
На улице воздух ударил свежестью, немного отрезвляя. Такси мигало огнями у подъезда. Я назвала адрес, откинулась на сиденье и смотрела, как город плывёт за окном.
Клуб встретил меня гулом и светом — агрессивным, бесцеремонным, совсем не похожим на ту звенящую тишину, в которой я сидела дома. Музыка била по ушам, свет резал глаза, и от этой наглой живости даже становилось легче — будто здесь не было места той хрупкой, болезненной тишине, что преследовала меня весь вечер.
Миша заметил меня первым, махнул рукой, заулыбался так просто, будто весь мир состоял из этой вечеринки и пары шуток.
— Варя! Наконец-то! — он вскочил, обнял быстро, по-дружески. — Ты как? Сейчас всё будет: коктейль, болтовня, танцы...
Плечи опустились. Напряжение, которое держало меня весь вечер, чуть ослабло. Я улыбнулась — сначала неуверенно, потом чуть шире. Здесь не нужно было быть сильной, правильной, собранной. Здесь можно было просто быть.
Мы болтали, смеялись, коктейли сменялись один за другим, и мысли о Кирилле постепенно тонули в ритме музыки и в тепле дружеских подначек. Я смеялась, отвечала на шутки, ловила на себе одобрительные взгляды ребят и впервые за вечер чувствовала, что меня видят как Варю — живую, шумную, свою.
Глава 18. Варя
Офис встречал меня привычной суетой — и от этой обыденности становилось только хуже, будто весь мир нарочно делал вид, что ничего не случилось. Кто-то громко спорил по телефону, кто-то щёлкал клавишами так, будто пытался выбить из клавиатуры всю накопившуюся злость, в коридоре пахло кофе и дешёвым освежителем, который не справлялся с запахом старых бумаг и нервов. Всё было как всегда — будто вчерашний вечер в клубе, тошнота в уборной, холодный ночной воздух и тот самый поцелуй, от которого у меня до сих пор внутри всё сжималось от стыда, случились не со мной, а с кем-то другим.
Я шла по коридору, держа спину прямо, не сутулясь, не опуская глаз. Будто заключила с собой сделку: если буду выглядеть собранной, то и внутри всё постепенно встанет на место. Но каждый шаг отдавался в висках, а в груди клубилось то самое чувство — стыд, такой горячий и липкий, что хотелось содрать с себя кожу. Он был не про то, что кто-то мог узнать. Он был про меня саму: про то, как я кивнула тому парню, как позволила ему наклониться, как на долю секунды закрыла глаза, будто хотела спрятаться от самой себя, а потом очнулась и поняла, что передо мной совершенно чужой человек. И следом — эта тишина в телефоне. Ни звонка, ни сообщения от Кирилла. «Он так и не позвонил. Не написал даже пары строк». От этой тишины стыд становился ещё тяжелее, будто я не просто ошиблась, а предала что-то важное.