— Хорошо, — сказала я наконец. — Я буду.
Кирилл Максимович улыбнулся — не широко, не радостно, а так, будто отметил для себя ещё одну галочку в длинном списке.
— Отлично. Тогда я пришлю вам адрес и время. И ещё… — он сделал паузу, будто решая, стоит ли продолжать. — Если вам понадобится помощь — любая, — знайте, что я могу её дать. Не только в работе.
По спине пробежал холодок. Это звучало как забота, но ощущалось как крючок, на который легко попасться.
Глава 2. Варя
День тянулся так медленно, будто кто‑то нарочно выкрутил ручку времени на минимум. Я шла домой, и с каждым кварталом плечи опускались всё ниже. В груди копилась тяжесть — её не смыть ни ветром, ни быстрой ходьбой. В голове крутились не задачи и дедлайны, а холодный взгляд Кирилла Максимовича и его слова про «возможности». От них по коже снова бежали мурашки.
Когда я открыла дверь квартиры, запах ударил сразу. Затхлость, перегар и ещё что‑то кислое — оно въелось в стены, в шторы, в саму тишину. Я задержала дыхание, будто так можно было не впустить в себя этот дом.
Я старалась не думать о маме. Но здесь память не слушалась. Пять лет назад она умирала от рака. Я сидела рядом, держала её руку, слушала прерывистое дыхание и шептала: «Всё будет хорошо», хотя уже тогда знала — ничего хорошего не будет. С тех пор в квартире будто застыло время. Только вместо тишины теперь в ней жила злость. Злость отчима, которая с каждым годом становилась тяжелее.
До маминой смерти его запои случались редко, и он почти не поднимал на меня руку. Теперь это происходило чаще. И каждый раз я училась становиться невидимой, тише, незаметнее. Но невидимость не спасала.
С первой зарплаты я хотела съехать. Уже подыскала пару вариантов — небольшие комнаты недалеко от офиса и от университета, где я училась на втором курсе. Даже записала адреса в заметках телефона. Иногда открывала их, когда становилось совсем невыносимо, — просто чтобы напомнить себе: выход есть. Отчим об этом не знал. И я хотела, чтобы так оставалось ещё хотя бы пару недель, пока не соберу нужную сумму.
Мне хотелось просто проскочить в свою комнату, закрыть дверь, спрятаться за учебниками, притвориться, что сегодняшний день мне приснился. Но не вышло.
Дверь в мою комнату была приоткрыта, внутри кто‑то двигался. Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается. Толкнула дверь чуть шире — и увидела отчима. Он стоял у моего письменного стола, перебирал тетради, заглядывал в ящики, вытаскивал старые блокноты и бросал их обратно. Будто искал что‑то важное, но сам не знал, что именно.