На мне детская футболка Димы: застиранная, растянутая, с рычащими динозаврами. Такими же сердитыми как и он, когда что-то происходит не по его. Вот только низ футболки был в крови, как и белоснежная простыня, а значит и трусы. У меня начались месячные. Я запачкала постель кровью в чужом доме, такое случилось со мной впервые. Соскочив с кровати, я скинула подушки на пол и стянула простыню. Её нужно выстирать, здесь должна быть стиральная машина. Нужны чистые трусы и прокладки, а за окном один лес, снега по колено и магазин за несколько километров. Ситуация безвыходная, я совершенно не знаю этот дом.
Я зашла в туалет и напихала полные трусы туалетной бумаги. В гардеробной нашла большую красную толстовку Димы и ходила по комнате в поисках нужных слов. Слова не подбирались. Месячные, это настолько личное, что вслух произносить не каждый решится.
Вышла из комнаты и топталась у спальни Димы, через открытую дверь я видела как он лежал ещё в постели. Да, я подглядывала, мне нужно было понять или хотя бы догадаться, как он отреагирует на моё бесстыдство. Он меня заметил и я сделала виноватый вид.
— Лера, заходи.
Я растянула толстовку как можно ниже и встала подальше от него.
— Что случилось? Почему ты так странно себя ведешь?
Мне было некомфортно в грязных трусах, полных туалетной бумагой, и чувством вины. Но сказать напрямую об этом я не могла, поэтому начала издалека.
— Дима, мне надо тебе признаться.
Он молчал, я увидела, как нахмурились его брови. Тогда я отошла ещё дальше.
— Лера, в чем дело? — выдохнул он нервно.
— Я запачкала постель кровью.
— Откуда у тебя кровь? Когда ты успела пораниться?
Он сел на кровать. Его лицо стало детским и взволнованным.
— Нет, у меня месячные, — ответила я, растягивая толстовку вниз.
Дима засмеялся, мне стало стыдно.
— Ты меня напугала. Под словами: мне надо тебе признаться, подразумевают совсем другое. Подойди сюда, — попросил он.
— Нет!
Он встал и пошел ко мне.
— Нет, не надо! Я грязная. Не приближайся.
Я отталкивала его, но это не помогло.
— Мне все равно. Это же ты, — сказал он и, не выпуская меня из своих объятий. — Я все сделаю.
Чувство неловкости не исчезло, да и объятия Димы стали неожиданностью. Но каким-то волшебным образом я успокоилась. Мне нужна была его помощь.
Время шло бесконечно долго, я не могла сделать лишнего движения, тем более сесть. Я слонялась по комнате, в ожидании доставки. Через два мучительных часа приехал доставщик и я рванула прямиком в душ, с трусами и пачкой прокладок. Какое облегчение! Все проблемы решились одним звонком, даже с грязной кроватью Дима разобрался. Пришла женщина и убрала комнату: я поняла это, только когда услышала шум стиральной машины в подвале и увидела идеально заправленную кровать в спальне.