Ближе к стене стоял обеденный стол из цельного дерева, точно такой же, как внизу. Грубоватая фактура дерева перекликалась с тонкими кремовыми салфетками. Матовые белые тарелки, аккуратно разложенные приборы, золотистые хлебные тарелочки, безупречно отполированные бокалы — в этой выверенной сервировке я сразу узнала почерк Елизаветы Григорьевны. Она действительно обладала исключительным вкусом.
Я услышала шаги — в кухню вошла девушка лет восемнадцати. Первая мысль была: можно я тебя ущипну? Вся она казалась какой-то мягкой, уютной. Розовые бантики, ямочки на щеках — её образ будто вышел из рекламы зефира.
Увидев меня, она сразу поздоровалась:
— Привет.
— Привет, я Лера, — ответила я и подошла ближе.
— Мила, — протянула она руку. Я пожала её и улыбнулась.
— Почему ты в носках? — спросила она, окинув меня взглядом. Но, не дождавшись ответа, повернулась к двери. — Подожди, знаю.
Через секунду она прискакала с тапочками.
— Спасибо, — поблагодарила я. — Я совсем про них забыла.
— Догадываюсь. Тебя, наверное, впечатлила кухня? — улыбнулась Мила.
— Очень.
— Мне тоже сразу понравилось. Поэтому и осталась — учусь здесь. А сколько тебе лет? — спросила она с искренним интересом.
— Двадцать четыре.
— Ого! — удивлённо округлила глаза Мила. — У нас только Игорь старше тебя. Ему двадцать восемь.
В кухню вошли ещё три девушки. Они поздоровались и вместе с Милой направились к верстаку шеф-повара. За ними стали подходить остальные. Удивительно: все они были очень молоды — казалось, только вчера закончили школу.
Кроме Игоря. Я сразу поняла, что речь шла о нём — это про него говорила Мила. Он сразу выделялся из всей группы: высокий, худой, с резко очерченным, чуть задранным носом. Подошёл ко мне и поздоровался:
— Здравствуй! Игорь.
— Здравствуй, я Лера.
— Рад знакомству, — произнёс он вежливо и сдержанно.
По его чопорным манерам, возможно, чуть старомодным, но приятным было видно, что он старается держать себя правильно. Одновременно с этим чувствовалось, что он лишь играет роль богатого мальчика.
Я не успела ничего ответить, как в кухню вошла Елизавета Григорьевна. Её шаги были неторопливыми, движения плавными, осанка — как у балерины. При её появлении все выпрямились, взгляды тут же устремились к ней.
— Доброе утро! — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Напомните, с чего мы начинаем утро на нашей кухне?
Она чуть приподняла подбородок. И вся группа хором, почти автоматически, произнесла:
— Мы не готовим еду! Мы создаём искусство!
— Верно. Это должно звучать в вашей голове как мантра. А теперь — за дело!