— За что пьем?
— За нас! — ответила я почти честно и мы чокнулись бокалами.
Было десять часов вечера, гости разъезжались. Мари на прощанье обменивалась любезностями и, очаровав всех гостей, села к нам на диван. Она выдохнула с облегчением, которое наступает после долгих часов суеты. Образ светской львицы начал таять, плечи расслабились, а величественная осанка заполнила формы мягкого дивана. В зале стало пусто, для близких друзей в столовой накрывали стол.
Дима обратился к Мари по-родственному, как переспрашивают в семьях давно избитый вопрос:
— Что нового?
— Всё по старому, — отмахнулась Мари, — Эти люди настолько же скучны, насколько скучают сами. А все их разговоры о поиске развлечений, быстрой известности или каких-нибудь бесполезных вещей…
Мне хотелось дослушать, но выпитое шампанское дало о себе знать. Я медленно встала и, напустив на себя серьёзное выражение лица, осторожно прокралась в туалет. Меня шатало, игривые пузырьки шампанского ударили в голову. Туалет снова оказался единственным уединенным местом.
Не дотрагиваясь до накрашенных ресниц, я прижала руки к щекам и отдалась лёгкому головокружению. Отражение в зеркале уверяло в изысканности моего наряда и ещё большей соблазнительности. От восторга я произнесла вслух: «Как ты ослепительна!». Где-то наверху послышались шаги, стало ясно, туалет находится под лестницей. Голоса были знакомы, а разговор шёл на французском. Когда я поняла чьи это голоса, то испугалась. От любопытства я прильнула ухом к двери.
— Как дела у мамы? — певучей французской манерой спрашивала Софи.
— У бабули? — переспросил Виктор и повысив голос принялся возмущаться. — Эта баронесса не вылазит из своего кресла в гостиной, только и делает что курит и задыхается кашлем, а её капризы! — вздохнул он — О, её капризы непомерно растут с каждым днём!
Голос оборвался, Виктор и Софи остановились у двери туалета. Моё сердце колотилось, руки дрожала, а опьянение пропало. Я боялась пошевелиться и громко вздохнуть. В этот момент Виктор вновь заговорил:
— Ты не поверишь! С недавнего времени, у неё появилась новая привычка.
— Какая же? — перебила его Софи.
— Спускаться на кухню посреди ночи и греметь посудой!
— Что же она делает на кухне, ещё и ночью? — удивлённо переспросила Софи.
— Я долго из неё выпытывал и представляешь, что она ответила? Я ходила попить. Утолить жажду. Извини! — передразнил он Любовь Геннадьевну обволакивающим голосом и добавил, — А я потом заснуть не могу!
Софи рассмеялась:
— Если это вода, то не страшно!
Они отправились в гостиную, а я не решалась выйти из туалета и сползла по двери на ворсистый коврик. Спустя минут двадцать, которые я провела пытаясь слиться с оливковым ворсом ковра, в дверь туалета постучались: