Закрыв за Димой дверь, я крикнула на всю квартиру:
— Мари, как ты относишься к жареным яйцам?
— Я не отношусь к яйцам, но с удовольствием съем их, — хохотала она, вышагивая по кухне деловой походкой. — А что у тебя ещё есть?
— Посмотри в холодильнике.
Она нырнула туда с головой и, как служебная собака, тщательно обнюхала содержимое каждой полки:
— Одни углеводы!
Вердикт был принят и дверь холодильника захлопнулась. Мари принялась вынюхивать содержимое моих прежних отношений:
— Софи тоже по утрам кормит жареным яйцами, — ходила она кругами по кухне. — Как думаешь, Виктор видел в тебе свою мамочку?
Я и без того предчувствовала проверку на прочность, но чтобы так? Медленно и тактично.
— Дима прав, — взбесилась я. — Ты невыносима!
— Только в яйца мне не плюй! — рассмеялась она и развалилась на диване.
— Кто тебе рассказал про Виктора? — разбила я куриное яйцо в сковороду. — Дима? — второе яйцо. — Софи? — третье.
Мари выжидала паузу и, когда моё терпение подошло к концу, а лицо напряглось и стало красным, она не выдержала и запрокинув голову разразилась громким смехом:
— Ирэн, кто же ещё?
— Ты тоже её знаешь? — вскрикнула я от неожиданности и выронила четвертое яйцо в сковороду.
— А кто её не знает? Кобра услужливая только и делает, что всем выбалтывает последние сплетни.
— Да, представляю, как она это делает своим большим красным ртом, — передразнила я Ирэн, растянув рот как можно шире.
— Только не продолжай! — попросила Мари.
Если на чистоту, то в первую нашу встречу Мари вызвала у меня острое отвращение. В моих родных краях более взрослое поколение назвало бы её грубой невоспитанной халдой, и обращалось бы соответствующе, обходило стороной и сопровождало косыми взглядами. Я же называла её просто гопницей. Именно такой она мне запомнилась той ночью в баре, когда я впервые захотела придушить любую из ревности к Диме. И я уж точно не думала, что мы подружимся.
Мы съели завтрак и вышли во двор. У Мари не было ни телохранителя, ни водителя, только небольшой внедорожник да и то припаркованный в соседнем дворе. Слякоть была повсюду, я прыгала через лужи и не заметила, как поскользнулась на мокром снегу. В машину я села мокрой.
Мари не волновало намокшее сиденье от моей куртки, машина была явно не представительского класса и служила для других целей: на заднем сидении, под завалами бумаг и глянцевых журналов, торчал ноутбук, с другой стороны сиденья нераспакованные холсты соседствовали с наборами кистей и упаковкой масляных красок, на полу валялась спортивная сумка, одежда испачканная краской и обувь из лакированной кожи на высокой платформе и каблуке. В такой обуви танцуют девушки в стриптиз-клубах. Все это не входило ни в какие рамки и походило больше на склад или мастерскую — да на что угодно, только не на гламурную машинку богатенькой женушки.