Но вначале освободиться от рабского ошейника. Пока он на мне я ни то что не могу никому отомстить. Я даже просто отойти от своего надсмотрщика дальше чем на двести метров не в состоянии. Ну хорошо — пятьсот. Но не больше, даже если он захочет меня отпустить дальше, не сможет. Ограничений магии Души по радиусу никто не отменял.
— Куда собрался? — окрикнул меня Трорин, и я понял, что уже вышел из управы и в задумчивости отошел почти к самой стене. И что характерно дриада уже была рядом, хотя в дом заходить не стала. Может он ей был в новинку, или она не хотела терять связи с природой?
— Задумался. Мне сделали шикарное предложение, от которого мне пришлось отказаться.
— Тебе что-то предложила сама виконтесса, а ты сказал нет? — дварф недоверчиво взглянул на меня, наверное, пытаясь оценить: не шучу ли, но быстро понял, что я на полном серьезе, — ты в своем уме?
— Более чем. Не хочу, чтобы моя жизнь завесила от неразумного клочка плоти. А вдруг он кашей подавится и задохнется во сне?
— Если так подумать, то оно конечно, да, — признал Трорин, почесав пятерней в затылке, — хотя я был бы не прочь получить половину от того, что тебе обещала Белая ведьма.
— Очень сомневаюсь, что ты бы захотел получить половину смерти. Ведь ничем другим это закончится не может.
— Ты бы таких слов поостерегся, мы на ее земле! Если у тебя какие обиды остались — так брось их. Оставь. Они в прошлой жизни были, а не в этой. Тебе второй шанс дан не для того, чтобы ты его гробил. А я помогу тебе искупить долг перед Дланью, наставлю и буду рядом, пока демоны не решат, что ты достоин вернуться в общество.
— Сказал очень заботливый надсмотрщик, держащий меня за поводок, — усмехнулся я, не сдержавшись, — пока единственное, что я видел — это желание отобрать у меня найденный предмет и то, как меня послали на верную смерть в одиночку.
— Значит, я на грани попадания в твой список смертников, — усмехнулся Трорин, — не удивляйся, в моем отряде секретов не перед кем нет.
— То-то его члены мрут как мухи. Признайся честно, сколько было тех, кто под твоим надзором получил прощение? И сколько было тех, кто умер, пытаясь его получить?
— Достаточно и тех, и других, — хмыкнул дварф, меняясь в лице, — но пока вы, ваше сиятельство, не приучите себя к послушанию и скромности — можете забыть о свободе. Ну а раз душевный наш разговор зашел в тупик, за мной. Нам еще надо награбленное разобрать и раздать людям. Пожары потушить помочь. Да недобитков выискать, которые на крепостницу напали.
— С последним было интересно: я заметил двух сильно выделяющихся воинов. Такие среди банд явная редкость. Оба богато одеты и отлично снаряжены.