Если бы не эта гребанная трагедия где-то… непонятно вообще где!
— Таким образом, все правительства обязались оснастить любые городские заводы и центры системой экстренного самоуничтожения. В данный момент репл…
— Майкл! Вставай! — Трорин не церемонился, будя меня мощными пощечинами, — живи, дрянь! Мне еще отсюда выбраться нужно!
— Хватит… да хватит же! Я очнулся!
— Так чего разлегся⁈ Слышишь? — он поднял палец вверх, и я отчетливо разобрал жалобные крики выжившего, которые тут же заглушил рев дракона, — дьявол, это Барга. Где я еще такого воина найду… Нужно выйти наружу и победить это чудовище!
— Без снаряжения и брони? Я может и псих, но не идиот.
— Подъем! — взревел дварф, и руны на моем ошейнике засветились ярче факела, — там твои товарищи! Я на тебя все три отличных зелья здоровья потратил! Ты должен!
— Пошел ко всем демонам! Можешь хоть досуха меня выкачать, а на самоубийство я не пойду и не должен! Нет таких законов, по которым я погибать должен!
— Ты мой раб! — уже не сдерживаясь, закричал Трорин. Я приготовился биться за свою жизнь против обезумевшего надсмотрщика, но в следующую секунду от входа в пещеру полыхнуло пламенем. Струя кислоты, почти мгновенно загорающаяся на воздухе, осветила каменные своды и останки драконоборцев, путников, складываемые здесь веками.
— Так вот они какие, сокровища драконов, — ошалело проговорил дварф, отвлекшись от меня, — не сундуки или горы золота, а трупы.
Он был почти прав. Весь пол пещеры был устелен порядком обгоревшими костями. То, что Змей Горыныч не смог прожевать, он просто выплевывал. И сплавившиеся в бесформенные куски медные монеты вперемешку с камнями и щебнем представляли из себя крайне слабую ценность. Как и обрывки брони, разодранные когтями и клыками нагрудники, оплавленное оружие — в основном кинжалы, которые побежденные герои не успели даже достать.
— В этой груде хлама невозможно найти ничего ценного, — раздосадовано сплюнул на пол Трорин, — хочешь ты или нет, ты либо пойдешь сражаться сам, либо я использую тебя в качестве приманки!
— Только после того, как у меня в руках будет что-то потяжелее обычного камня. А еще лучше острое и двуручное. Мне нужно минут пять, чтобы осмотреться.
— Я даю тебе минуту, — сквозь зубы процедил дварф, — после ты пойдешь в том виде, что будешь!
Твою мать. Да что ж это такое. Сейчас я как никогда раньше жалел, что попал в дружную компашку обреченных. Понять страдания моего надсмотрщика, который всеми способами хочет спасти жизни подопечных, я мог. Больше того, мне самому было бы крайне приятно, если меня постарались вытащить с тем же рвением. Вот только прямо сейчас моя жизнь напрямую зависела от того, сколько твари потребуется времени на то, чтобы сожрать остальных.