Да-да. Они не дрались, не боролись. Черт бы побрал это слепозрение, оно давало не точную картинку. А теперь в ярком свете Старшей сестры, большей из лун легко было разглядеть, что они и не собирались бороться. Волки пришли в себя первыми, и я понял, что нахожусь в окружении. Хорошо хоть не безоружным.
Проверка отражения. База: 5 (+2 отражение, +2 ловкость, +2 естественная броня, −3 при смерти, −2 тяжелое истощение, +1 хорошее оружие, +3 подмастерье клинков). Бонус: −7 (-2 общий, −2 сила, −3 родное оружие). Бросок: 3. Требование: 2. Провал.
Проверка выносливости. База: 4 (+5 разбитое сердце, +2 выносливость, +2 естественная броня, −3 при смерти, −2 тяжелое истощение). Бонус −4 (-2 сила, −2 общий). Бросок: 2. Требование: 2. Успех. Герой выжил. Ранение не получено.
Отбить удар не удалось, и тварь полоснула меня по руке клыками. Но в последний момент мне удалось подставить под удар тяжелый браслет кандалов. Зубы скрипнули по металлу, и я уже хотел воткнуть кинжал в глаз твари, сокращая их популяцию, как на меня набросился бывший товарищ по несчастью.
Проверка удачи. База: 1. Бонус −2 общий. Бросок:4. Требование: 2. Успех.
У меня не было и шанса на сопротивление, что не мешало мне цепляться за победу, вгрызаясь в противника зубами. Не найдя ничего лучше, я метнул во врага копье. Вроде, не целясь. Но просвистевший рядом с шевелюрой преступника наконечник заставил его развернуться полубоком, теряя меня из виду.
Не дожидаясь, пока на меня со всех сторон набросятся остальные волки, я с размаху запустил первого из противников, ломающего о металл зубы, в бандита, даже не рассчитывая на успех. Но то ли удача была на моей стороне. То ли активировалась способность поиска уязвимостей и подправила траекторию. Споткнувшись о младшего собрата, преступник кубарем прокатился по траве и, распластавшись, замер у моих ног.
— Стой! — взревела волчица, до этого обнимавшаяся с бандитом, когда я уже был готов добить лежачего, — стой! Все назад! Давай договоримся!
— Как интересно, — я действительно остановился, хоть кинжал от его шеи и не убрал, наоборот прижал голову так, чтобы он не смог резко вырваться, — зачем тебе этот преступник?
— Это мой сын. Один из многих. Сохрани ему жизнь, и мы не тронем тебя.
— Это? — переспросил я невольно, — это же явно человек, пусть и волосатый.
— Вырождение. В семье как знаешь не без урода. А у меня она очень большая. Тронешь его — и живым тебе не уйти. Отпустишь, и мы уйдем от каравана.
— А что мне с этого проку?
— Тебе безразлична жизнь других? Вы же были в общей упряжи?