К сожалению, ничего подобного у меня сейчас не было, зато была толпа недоброжелателей. Которые не стеснялись в выражении своей классовой и личной ненависти. С трудом сдерживая содержимое желудка, по которому так и норовили пройти пинками, единственное, что я смог — отползти к углу. Подставляя под удары шею в толстом ошейнике и кандалы.
У большинства заключенных не было обуви, так что, однажды попав по моим браслетам, они трижды думали, прежде чем лезть. Были, конечно, и такие индивиды, которые, даже сломав палец на ноге или ободрав в кровь костяшки, не останавливались. Но даже они сдались, когда поняли, что все остатки съедят без них.
Оставшись в одиночестве, я успел увидеть злобный взгляд надсмотрщика, который наблюдал за ситуацией. Этот гад мог вмешаться в любой момент, но не стал. И я прекрасно понимал почему. Он не приказывал заключенным напасть на меня, они это делали добровольно. И сделают снова по первой прихоти. Противно, но мне нужна защита. По крайней мере, пока я не верну хотя бы часть сил.
— Эй, здоровяк, — обратился я к бандиту, — хочешь подзаработать?
— Я ни дня на вашу мразотную натуру не работал, — гордо ответил преступник, — и горбатиться не собираюсь! А коли есть что — гони сам или подохнешь, — он придвинулся угрожающе.
— Здесь нет, — тут же ответил я, понимая, к чему идет, — но есть там, куда нас всех тащат.
— Да ну? Если б у тебя что-то было, твое щучье сиятельство, ты бы это отдал за то, чтобы тебя отпустили. Но как я погляжу ты здесь, вместе с нами. Одних и тех же клопов кормишь. И не надо мне заливать, что где-то там у тебя есть друзья, которые тебе обязательно помогут. Ты еще про свою невиновность начни заливать.
— А ты не дурак как я погляжу.
— Да уж поумнее многих, — хмыкнул бандит, показывая по-волчьи длинные клыки.
— Раз так, то сам подумай, почему я до сих пор жив? Думаешь, если бы моей жизнью не дорожили, отправили бы в такое путешествие? Казнили бы на центральной площади и дело с концом. Длань скора на расправу. Вот ты почему еще жив?
— Так получилось, — уклончиво ответил здоровяк, — тебе-то какое дело, а? Сдать меня решил?
— Куда больше? — не сразу сообразил я, — или хочешь сказать, что доказать смогли только часть твоих грехов? У меня нет никакого резона помогать ни Длани, ни любому из ее слуг. Не бойся.
— Ты щас че вякнул? Хочешь сказать, что я кого-то боюсь? — взревел бандит, заводясь с пол-оборота. — Да я тебя сейчас твоими же браслетиками отделаю, или решил, что у меня сил не хватит? — он схватил меня за ошейник и поднял одной рукой, — еще раз вякнешь, прибью!