По долгу службы коннетабль всё же устроил лодочнику и его сыну допрос, подозревая, что они могли расправиться с двумя стариками, один из которых был точно малость не в себе, но те даже под пытками ни в чём не признались. А за замком и островом с тех пор закрепилась плохая репутация. Граф Лоренцо Высокий, на чьей территории находились озеро и прилегающие земли, пожаловал остров своему сыну, но тот оттуда сбежал на следующий же день, заявив, что ноги его больше там не будет. При этом ни он сам, ни его люди так и не смогли толком объяснить, что же их так напугало. С тех пор граф запретил кому бы то ни было под угрозой быть выпоротым и оштрафованным на крупную сумму появляться вблизи острова. Тех же правил придерживались наследовавший графу сын (явно что-то знавший), а потом и его сын, и так далее, вплоть до нынешнего правителя тех земель, Терезия II Бесстрашного. Своё прозвище он вроде бы получил за то, что по молодости отличился в нескольких кампаниях под флагом своего короля, а в одной из битв буквально спас тому жизнь. Впрочем, зная, как легенды могут преувеличивать реальные события, все эти слухи смело можно было делить на два.

Как бы там ни было, после всех этих страхов и без того желающих тащиться на остров было мало, а когда в силу вступил запрет — тут уж как отрезало. Неудивительно, что Снуф и Лаггард предпочли от этого заказа отказаться.

— И что же он там забыл, этот алхимик?

Я задал вопрос, в общем-то, предполагая ответ, но Тармо-Тарно предпочёл сойти со скользкой темы.

— Это мне неизвестно, он появился в моей конторе три недели назад и сделал заказ, оплатив комиссионные. Ещё неделя — и заказ будет аннулирован, так что если Возможно, он уже нашёл кого-то со стороны или отправился туда в одиночку — это мне неведомо. Но если ты заинтересовался, то вот адрес этого алхимика, наведайся, может, тебе повезёт.

Я взял бумажку, на которой чернилами было аккуратно выведено: Цветочная улица, XIV, Худой Франциск. А какой дом искал на улице с таким же названием профессор Плейшнер? Вот убей, не помню, память Евгения Веселова не как у Вассермана, но то, что название сошлось, позабавило.

— Может, и рискну, — пробормотал я, пряча бумажку в кошель.

Пожелав Тармо-Тарно удачного дня, я, наконец, отправился в трактир, так как хотелось уже всё же помыться, нормально поесть и выспаться на мягкой постели, а не на куче колючей соломы. Решив сократить путь, направился через Старый город, где когда-то прятался от головорезов Горбатого Догги.

Нет, ну вот помяни чёрта… Четверо стояли передо мной, перегородив мощёную камнем улочку, а когда я дёрнул жеребца за повод, поворачивая назад, оказалось, что ещё одна четвёрка перекрыла путь к отступлению. Улочка, и до того малолюдная, в момент совершенно обезлюдела, ни одной живой души, кроме меня и восьмерых оппонентов.