— Присаживайся, Хенна.

Он указал на второе кресло, в которое я и опустил свой слегка уставший после тряски в седле зад. Сам же он уселся напротив, в то же кресло, из которого и поднялся навстречу мне. Между нами был небольшой столик, уставленный снедью, при виде которой у меня рот буквально наполнился слюной.

— Устал с дороги, проголодался? Ешь, не стесняйся. И сними уже свою перевязь, она тебе будет мешать.

Что ж, меня не нужно было просить дважды. Я оторвал от жареной индюшки ножку и принялся её обгладывать. Ликандр тем временем налил мне в стеклянный бокал красного вина из кувшина, которое на вкус оказалось очень даже приличным. Белый хлеб с хрустящей корочкой так и просился в рот, и я не смог отказать себе и в этой небольшой слабости. Кстати, что-то я по пути сюда не видел пшеничных полей, но возможно, где-то они всё же имеются.

Расправившись с ножкой, подцепил с серебряного блюда двурогой вилкой ломтик сыра, и с удовольствием отправил в рот. Вспомнилось, что и Мариэль любит сыр, и от этого воспоминания стало немного грустно. Как-то они там… Хотя на обед у них была куропатка, что тоже неплохо, к тому же Мари теперь умеет вызывать грибы и прочую живность.

А вот правда интересно, если я не вернусь к назначенному времени, пойдут они меня выручать? Внутреннее чутьё подсказывало, что пойдут, но в таком случае они обрекают себя не верную гибель.

— О чём задумался? О своих друзьях?

Вот ведь, мысли что ли читает? Хотя с него станется, это же маг №1 во всём Земноводье.

— О них. Надеюсь, им не грозит опасность?

— Если не станут совать свой нос куда не следует — всё с ними будет в порядке.

— А со мной? Куда мне не следует совать нос, чтобы остаться живым?

Ликандр усмехнулся и бросил в рот крупную виноградину. Да-да, здесь виноград имелся, который я последний раз ел уж и не помню когда.

— Твоей жизни ничего не угрожает, даже если ты сейчас вздумаешь кинуться на меня с мечом.

— С чего бы такое снисхождение? Я слышал, характер у вас не сахар, однако ваше гостеприимство вызывает удивление.

Тут уж Светлый просто расхохотался, причём хохотал он от души, во весь голос, запрокинув голову. Длилось это добрую минуту, наконец Ликандр остановился, вытирая выступившие на глазах слёзы.

— Фух, давно я так не смеялся. Нет, я тебя понимаю, ты много чего обо мне слышал нехорошего, и это неудивительно. Давно уже закрепилось за мной такое реноме, но я особо по этому поводу не переживаю. Что есть, то есть, в моей долгой жизни случалось проявлять нее только твёрдость, но и жестокость. И порой мне это доставляло удовольствие. Например, осенью 1888 года, когда мне понадобились внутренние женские органы для проведения магического обряда, в лондонском Уайтчепеле я зарезал нескольких проституток. Местные газеты приписали эти преступления некоему Джеку-потрошителю…