Оказавшись в Земноводье, я успел немало перевидать разного рода существ, так что особого трепета не испытал. А вот кто-то из державших «бредень» выдохнул:

— Топор мне в задницу!

— А ну заткнулись! — зашипел Гьорд.

Ушей у кикиморы и других органов слуха визуально не наблюдалось, возможно, они спрятаны под кожей, исполняющей роль мембраны. Как бы там ни было, это создание поводило своей уродливой, в наростах, головой, и плотоядно разевало усеянную мелкими, в три ряда зубами пасть.

— Скопирд, давай ещё, — шепнул Гьорд.

Тот вновь дунул в свой рог, уже не так сильно, и кикимора, развернув морду в нашу сторону, замерла, а секунду спустя галопом, вспенивая воду и выбрасывая в воздух водоросли, рванула к островку. Передвигалась она на четырёх задних конечностях, а передние были выставлены вперёд, как у богомола.

— Пошли-и-и!

Рёв Гьорда ещё нёсся над трясиной, а воины севера уже рванули в стороны, растягивая сеть, в которую мгновение спустя врезалась обтянутая белой кожей тварь. Удар был такой силы, что некоторые не удержали в руках металлические жердины, однако, к чести бойцов, их растерянность длилась недолго, и вскоре края сети, в которой неистово билась кикимора, стали смыкаться.

— Давайте, ребята, ещё немного! — надрывался Гьорд.

Эх, ну как тут остаться в стороне? Конечно, я, гном и эльфийка тоже решили помочь, что ж мы, как отверженные, недостойны поучаствовать в общем деле? А ежели нужда будет обнажить оружие — так это мы мигом, дело-то нехитрое.

Кикимора билась из последних сил, однако края сети неуклонно сдвигались, и вот уже кожаные ремни опутывают тело заключённой в стальные тенета твари. Она лежала на земле, с одной стороны из сети торчала макушка головы, с другой — последние фаланги конечностей, которыми тварь дёргала, вырывая из земли куски дёрна.

— Что смотрите⁈ Рубите!

Это Гьорд уже в наш с Грили адрес. Чёрт, как-то не очень гуманно расчленять беззащитнее животное, которое ничего плохого лично мне не сделало, и вообще мы сами притащились его убивать. Но не проявлять же малодушие, народ ещё не так поймёт, коситься начнут. Но едва я извлёк из ножен Шелест, как наша пленница заревела так, что я едва не выронил меч. И в этом рёве, как мне почудилось, я услышал слово «Кмора», о котором упоминал Скопирд.

А вот Грили не сплоховал. Он словно каждый день рубил кикимор, взмахнул топором и отсёк твари полголовы, немного забрызгав себя зеленоватой слизью.

— Ну и дрянь! — пробормотал гном, стирая капли с лица и бороды.

Тварь уже дёргалась в конвульсиях. И мне её, честно говоря, было немного жаль. Припёрлись какие-то уроды, залезли в дом, да ещё и хозяйке за здорово живёшь снесли полголовы. Так что чувствовал себя я в какой-то мере настоящим фашистом.