— Мы привлечём школьников, заложим опытное пионерское поле, где дети будут проходить сельскохозяйственную практику и получать навыки агрономического дела. А главное — мы уже сейчас начнем готовить смену будущих агрономов, которые займутся интродукцией борщевика по всей стране!

— Отлично! — Караулов воодушевленно хлопнул ладонью по столу, глаза его пылали, — а вы что?

— А мы сможем проводить опыты по приживаемости борщевика в вашей природной зоне. Проведем исследования калорийности надземной массы, сахарного минимума и химического состава. И главное! — Абрамовский поднял палец вверх, — Да. И я уверен, что это будет изумительный результат. Так вот, главное — мы научимся получать высоковитаминные комбинированные силосы в огромных масштабах! Мы накормим нашим силосом всех коров и овец Советского союза! И начнем уже прямо сейчас.

— Как сейчас? — схватился за голову Караулов, — разгар лета, все поля давно засеяны.

— А я рассматриваю борщевик в том числе и как пожнивную культуру, — спокойно парировал Абрамовский. — Вот соберёте овёс на зелёный корм или что там у вас ещё растёт, а на том месте посеем борщевик.

Караулов кивнул.

— Когда собирать планируете?

— Через неделю, — улыбнулся Караулов счастливой улыбкой.

— Ну вот, значит, через десять — четырнадцать дней мы уже засеем первые три поля борщевиком! — потирая от переполняющего энтузиазма руки, заявил Абрамовский. — Начало будет положено.

— Эх! За это надо бы выпить, — заявил Караулов, — но у нас на всё лето сухой закон, пока не соберем урожай. Ну вы же понимаете?

— Понимаю, — кивнул Абрамовский. — Но мы осенью хотим открыть Народный университет по распространению интродуцированных видов. Поэтому приедем к вам тоже. Урожай проверим, опыты проведём, заодно и отметим.

Они ещё немного поговорили о всяко-разных делах, и мы с Бармалеем вышли.

— Вот ты меня подвела! — сердитым шепотом отчитывал меня по дороге Бармалей, когда мы уже вышли из здания. — Рассказывай теперь, где ты всё это вынюхала?

— Да не знаю я! — оправдалась я, беспомощно разводя руками, — само как-то в голове появилось.

— Ох, Горелова, Горелова, что-то ты явно недоговариваешь, — попенял мне Бармалей.

— Я к следователю после ужина иду. Он разберется, — примирительно ответила я.

— Ох, что-то мне слабо верится, — покачал головой Бармалей.

— Кстати, Иван Карлович, — вдруг вспомнила я и аж остановилась посреди дороги, обильно поросшей по обочинам ромашками и пушицей, — отдайте мне мой паспорт. И подскажите ещё, что там у меня с деньгами?

— С какими деньгами?

— Ну, не знаю… зарплата мне какая-то ведь положена? Или суточные, если это командировка? Или полевые? Что-то в денежном эквиваленте. Завтраки мы же сами себе готовим, так мне Анфиса сказала…