Я прошла ещё пару шагов, выбирая, где меньше грязи.
И тут, за багульниковым кустарничком я увидела свежие следы.
— Мить, как думаешь, следы мужские или женские? — тихо спросила я.
— А как тут поймешь? — так же тихо ответил Митька, внимательно рассматривая отпечаток ноги. — Размер примерно сороковой или сорок первый.
— Значит, мужские, — определила я.
— Ну вот чем ты думаешь, Зойка? — упрекнул меня Митька, — давеча сама жаловалась, что нету резиновых сапог твоего размера и тебе приходится еле-еле ходить в мужских на два размера больше.
— Я вообще-то на носок толстый одеваю, — возмутилась я, — и вполне нормально хожу, если трава не мокрая или не болото.
— Да причём здесь носок! — закатил глаза от моей глупости Митька, — я к тому веду, что по отпечатку твоей ноги не определишь — мужик прошел или баба!
— Теперь поняла, — согласилась я и добавила. — Но кто-то же ходит вокруг лагеря, Мить. И непонятно какие у него намерения. Вот зачем он здесь ходит?
— Судя по направлению следов, он ушел от лагеря, — заметил Митька.
— Слушай, Мить, а давай пройдём по следам и глянем, куда он пошел? — предложила я.
— Ты в своём уме? — рассердился Митька, — скоро стемнеет, отходить от лагеря опасно.
— Ну Мить, мы недалеко, — попыталась воззвать к голосу разума я, — Этот человек ходит вокруг лагеря, так что какая разница — здесь опасно или там опасно?
— Здесь есть защита! — рявкнул Митька, — а там ты будешь на виду!
— Да какая здесь защита? — удивилась я и не удержалась, чтобы не поддеть, — старое кострище твоя защита, да?
— Балок, Зоя, балок!
— Очень твой балок тебя спасёт! — рассмеялась я над таким детским садом.
— Зоя, этот балок выполнен по спецпроекту для Заполярья! — рассердился Митька, — в нём геологи могут даже от белых медведей укрываться. И те ничего людям не сделают! Там внутри металлический каркас и на окнах решетки! А в тайге ты будешь как на ладони — могут напасть и всё.
— Митя, — аккуратно попыталась донести до его мозга простую мысль я, — возможно от человека с ножом стены балка и спасут, я же не спорю, а вот если он или они подожгут балок, то ничегошеньки мы не сделаем!
Митька завис и посмотрел на меня как-то по-новому. Совсем другим взглядом посмотрел. Уважительно, что ли. Но затем, очевидно приняв какое-то решение, нахмурился и отрывисто рявкнул:
— Я сказал, будем ночевать в балке — значит в балке! Точка!
Я скривилась: ну вот всегда так… и уже открыла рот, чтобы высказать своё мнение, но Митька как рявкнул:
— Иди ужин готовь! Рассуждает тут она!
Он развернулся и ушел к балку, не оглядываясь. А я сидела в кустах багульника и злые слёзы навернулись на глаза. Было так обидно.