— Значит, будешь с Игнатом, — сказал Бармалей.
— Зато научишься охотиться, — рассмеялся Митька.
На том собрание и закончилось.
Уже уходя, я увидела, как муха таки выбралась из варенья и улетела…
Утром меня разбудил настойчивый тихий стук по каркасу палатки. Блин, неужели я проспала пробудку? Вроде рында ещё не гремела. Или глюки?
Я прислушалась. Тихий стук повторился.
Торопливо расстегнув тент, я выглянула — рассвет только-только загорался, точнее даже не загорался, а так — едва наметился контурно. У моей палатки стоял Игнат, наш проводник и охотник, из коренных местных жителей, и с невозмутимым видом смотрел на меня.
— Пошли. Долго спишь.
— Так время какое — пяти еще даже нет, — я поёжилась от предрассветной сырости, мельком скользнув взглядом по циферблату (спасибо ребятам, починили часики) и, не сдержавшись, зевнула.
— Пошли, — дёрнул головой Игнат.
— Дай хоть оденусь, — проворчала я, задёргивая полог.
Торопливо натянула на себя одежду и выскочила наружу. Ёжась от предутренней сырости, побежала умываться, но была остановлена Игнатом:
— Потом. Пошли.
— Ну дай хоть в туалет сбегать, — возмутилась я.
Через пару минут я предстала перед Игнатом.
— Долго, — осуждающе покачал он головой, взглянув на небо. — Куртку надень. Далеко пойдём.
— У меня нет куртки, — ответила я (Аннушку будить так рано из-за куртки не хотелось).
— Есть. Тебе пякка-орфэл-куп давал.
— Кто?
— Большого Лося сильный человек, — задумчиво пожевав губами, с трудом перевёл Игнат.
— А-а-а! — обрадовалась я, — ты того охотника имеешь в виду?
Игнат кивнул. Он был неуловимо похож на него — тоже невысокого роста, с бронзовой обветренной кожей. Лицо такое же — словно высечено из камня, острый, как скальпель, взгляд бледно-стальных глаз. Но это на первый взгляд, а если присмотреться, то Игнат был какой-то помягче, что ли, попроще, чем мой таёжный спаситель.
Я сбегала во вторую хозку (была у нас еще такая маленькая платка, где хранили «грязное» оборудование (лопаты, ломы, кирки и т.д.), резиновые сапоги, и запас солярки, и забрала свой «охотничий» костюм.
Напяливая на себя куртку и сапоги доброго охотника, я порадовалась, что не позволила Аннушке их выбросить. Сапоги были мягкими и удобными. Самое удивительное — они почти не промокали.
Когда я предстала перед Игнатом в полном облачении, небо уже порозовело довольно сильно. Он взглянул на меня мельком, одобрительно кивнул и, надев рюкзак, широко зашагал по просеке промеж лысоватых ободранных лиственниц и вытянувшихся к небу ёлок. Я поспевала за ним с трудом. Так мы прошли по тайге примерно около часа, было сыровато, зябко, но я всё равно взмокла в своей теплой куртке. Игнат как-то так находил дорогу, что не пришлось ни разу продираться сквозь тальник или пробиваться через буреломы. Но всё равно идти было трудно.