— Мне «Батончик» возьми! — крикнул вслед Валерка, но Нина Васильевна уже не слышала, торопливо выскочив из столовки.
— Так! Кому еще чаю, товарищи? — громко спросила Аннушка, — мне ставить еще один чайник или нет?
— Ты ставь, а мы разберемся, — хохотнул Генка.
Мы болтали на отвеченные темы, обычный трёп, когда из хозки вдруг раздался дикий душераздирающий, полный ужаса крик. Кричала Нина Васильевна.
Все подорвались и бросились туда.
В заставленной ящиками и мешками хозке под потолком на верёвке висела Кошка. Язык ее вывалился, глаза остекленели. Кто-то ее повесил, и уже давно…
— Ох тыж божежтымой, — охнула Аннушка, и впервые Дон Педро ни слова упрека ей не сказал.
— Насмерть? — пискнула Нина Васильевна невероятно высоким голосом.
— Да, — буркнул Колька, осторожно снимая кошку с верёвки.
Бармалей глянул на кошку, на нас, и быстро вышел, ссутулившись.
— Это же варварство! Дикое варварство! — возмутился Дон Педро и обвёл присутствующих грозным взглядом. — Товарищи! Кто это сделал⁈ Сейчас же признавайтесь! Лучше признаться сразу.
Вокруг меня моментально образовалась зона отчуждения. Вроде всё как всегда, стоим, растерянно пялимся дохлую кошку, но такое ощущение, что они все — отдельно, а я — отдельно.
— Что теперь? — мрачно спросил Рябов, закуривая прямо в хозке.
— Кошку закопаю в лесу, — кратко сказал Колька и поискал взглядом по сторонам. Увидев пустой рваный мешок, который я оставила, чтобы в случае чего подсушивать на нем овощи, замотал в него кошку и тоже вышел из хозки.
Все так и молчали. Валерка закурил тоже. Нина Васильевна бочком-бочком подошла к коробкам с конфетами, зачерпнула внушительную горсть, потом ещё одну и рассовала по карманам куртки.
— Значит так, — взял на себя бразды правления дон Педро, — сейчас идите все, работайте согласно выданным утром заданиям, а вечером, после ужина, будет общее собрание. Там и разберемся.
Я поёжилась под перекрестными недобрыми взглядами.
— Явка обязательна! Виновным в совершенном безобразии лучше до ужина подойти ко мне и все чистосердечно рассказать, — продолжил Дон Педро и внимательно посмотрел на меня. — Иначе за последствия я не отвечаю.
И, перекрикивая поднявшийся гул, рявкнул:
— Тихо, товарищи! Я сказал — разберемся!
— Да она же до вечера сто раз сбежит! — сказал Генка, выпуская клубы дыма в мою сторону. — Сейчас разбираться надобно!
— Нет, товарищи! Сейчас надо работать. Давайте подождем до вечера, — Дон Педро тоже прикурил «беломорину», — да и бежать отсюда некуда.
— Виктор Леонидович! — вдруг подала голос Аннушка, — а почему вы все в хозке курите? Я не поняла что-то! Здесь же продукты!