— Но позвольте… — замямлил Караулов, он так переволновался, что аж покраснел, — понимаете, товарищ…

— Нет! Не понимаю! — заверещал Абрамовский, — и понимать отказываюсь! Такого просто не может быть!

— Может! — вдруг подала голос секретарша и все разом умолкли. — Может такое быть! Я недавно читала статью в одном журнале. Так вот там было написано, что один мужчина упал с третьего этажа и ударился головой. В результате он забыл о себе всё, зато стал разговаривать на нескольких языках и начал играть на скрипке. До этого он скрипку даже в руках не держал.

— Сказки, — отмахнулся Караулов. — После падения с третьего этажа, он гарантированно сломал бы себе шею.

— А, может, и не сказки, — задумчиво протянул Бармалей и побарабанил пальцами по столу, — Зоя Борисовна ведь тоже на гитаре играть начала и петь. А раньше не умела вообще.

Все опять посмотрели на меня. Уже с более пристальным интересом.

— Так! Вы мне тут зубы не заговаривайте! — не повелся Абрамовский, — я буду жаловаться «наверх»!

— Подождите! Подождите, Константин Викторович! — Бармалей умел, когда надо быть жестким и убедительным, — ничего ведь не произошло столь ужасного. Проект вы так или иначе всё равно собираетесь внедрять по всей стране. Он поддержан Партией. Гриф «секретно» с него давно снят. Небось и в газете уже написали об этом? С чего тогда это ваше возмущение? Что моя лаборантка о нем что-то там знает? Ну, так она вполне могла где-то услышать, возможно это у вас произошла утечка… Проверяйте своих, Константин Викторович, а с моими сотрудниками я уж как-нибудь и сам разберусь…

— Так мы никогда не договоримся, товарищи, — сквозь зубы проворчал Абрамовский, неприязненно поглядывая на нас с Бармелеем.

— Ну, вы же всё равно хотели проводить работу с главуправлением, а не с нами, — развёл руками Бармалей, мол, «сам дурак».

— Что вам ещё известно о проекте? — направил на меня недобрый пристальный взгляд Абрамовский.

— Не знаю, — покачала головой я, — не помню… извините…

— Ну ладно, будем считать это случайностью, — поджал губы Абрамовский, — и надеяться на вашу порядочность.

Я согласно кивнула, мол «никогда и никому!».

Напряженная атмосфера в кабинете понемногу начала рассеиваться.

— И вот что я предлагаю, Егор Степанович, — таки продолжил мысль Абрамовский, очевидно прерванную, нашим появлением в кабинете. — Давайте поступим так — вы нам помогаете следующим: нужно выделить три поля, рабочую силу, а также я планирую приобщить школьников. Ближайшая школа у вас где?

— В Озёрном, — ответил Караулов. — Четыре километра отсюда. Школа-интернат.