Вдруг снаружи раздался возглас.

Митька!

Вне себя от ужаса я, как была в одной майке, выскочила наружу.

Там стоял Митька и рассматривал что-то на земле. Я опустила взгляд и вздрогнула: вокруг балка было много-много совсем ещё свежих следов. Разной длины. Мужских.

— Ты чего вылетела? — зло рявкнул Митька, — а ну бегом в балок, запри дверь и не выходи, пока не позову или не постучусь.

— Я тебя тут одного не оставлю… — начала было я.

— Я сказал — бегом! — голосом Митьки можно было вымораживать океан.

Меня сдуло.

Внутри я заперла дверь на засов и принялась высматривать в маленькое окошечко. Кроме кривобокой ёлки и двух замшелых берёзок там ни черта не было видно.

Я сидела и сходила с ума, наверное, добрых полчаса, если не больше.

Митьки всё не было.

Я села на нары и посидела немного. Затем взяла банку со сгущенкой и отпила немного. Чуть подумала и допила до конца. Паника всё не уходила. Чтобы немного отвлечься, я начала одеваться. Поправляя куртку, я машинально дотронулась до нагрудного кармашка и нащупала камень.

Торопливо вытащила его и царапнула окно. На стекле осталась отчётливая полоса.

Вот это да! Значит, вполне может быть, что изумруд. Во всяком случае пока не доказано обратно, буду считать, что это изумруд.

Снаружи послышались шаги. Я прислушалась, вроде Митькины.

Не успела я спрятать изумруд в карман, как в дверь раздался стук и митькин голос сказал:

— Зойка, открывай, это я.

Я бросилась к двери и отперла засов.

Внутрь ввалился Митька, мокрый и злой.

— Давай попьём чаю, — сказал он.

— Что там? — спросила я, — чьи это следы?

— Не знаю, — буркнул Митька, — странно. Ничего не пойму. Они ночью ходили вокруг нашего балка, а мы даже не проснулись.

— Ага. Очень странно, — поёжилась я и тихо спросила. — Мить, как думаешь, это люди?

— Нет, это бабайки, которыми стали души убитых здесь парней, — передразнил мой испуганный голос Митька, — слышал бы тебя сейчас Бармалей! Он бы очень удивился, что некоторые комсомолки верят в чертей и привидения.

— Ну, Ми-и-итька, — жалобно протянула я и тон Митьки смягчился:

— Нет, Зойка, это люди. Самые обычные люди.

— Но они нас не тронули, — напомнила я.

— Может быть, мы им не нужны были? — предположил Митька, — или они не знали, что мы здесь ночуем?

— Мить, как думаешь, а они днём могут прийти?

— Они всё могут, Зойка, — вздохнул Митька и более миролюбивым тоном сказал, — поэтому не советую далеко отходить. Будь всё время в поле моей видимости.

— Что, и в кустики нельзя отойти? — жалобно протянула я, — как же я буду? Мне очень надо.

— В кустики отойди, — разрешил Митька и тут же добавил, — только, недалеко, чтобы я слышал, если закричишь. Поняла?