Робин с ужасом представила, что испытала эта женщина, когда, сидя у постели умирающей сестры, читала пасквиль своего любовника.
– Позвонила я Пип – подтверди, Пип, – потребовала Кэтрин, и Пиппа кивнула, – и рассказала, что он выкинул. Пыталась ему дозвониться – все без толку. А как Анджела скончалась, я подумала: ну, погоди, гад, я до тебя еще доберусь. – От спиртного бледные щеки Кэтрин порозовели. – Отправилась я к нему домой, увидела его жену и сразу поняла: она правду говорит, дома его нет. Ну, я ей сказала, чтобы она известила его о смерти Анджелы… – Кэтрин опять поморщилась, и Пиппа, опустив стакан, обняла ее за трясущиеся плечи. – Я надеялась, до него дойдет, как он со мной поступил, а тем более в такое время, когда я теряла… когда потеряла…
С минуту в гостиной раздавались только рыдания Кэтрин и отдаленные крики дворовой банды.
– Сочувствую, – чопорно произнес Страйк.
– Представляю, как вам было тяжело, – сказала Робин.
Теперь всех четверых сблизило хрупкое чувство локтя. По крайней мере в одном они сошлись: Оуэн Куайн поступил подло.
– На самом деле я пришел к вам для того, чтобы услышать профессиональный анализ текста, – признался Страйк, когда Кэтрин в очередной раз утерла опухшие от слез, узкие как щелки глаза.
– Это в каком же смысле? – спросила она, и Робин под этой резкостью почувствовала удовлетворенную гордыню.
– Я не могу понять некоторые эпизоды «Бомбикса Мори».
– Ничего сложного тут нет, – сказала Кэтрин, а потом опять эхом повторила за Фэнкортом: – Премий за тонкий психологизм этому роману не дадут, вы согласны?
– Не могу судить, – ответил Страйк. – Но в романе есть один весьма интригующий персонаж.
– Фанфарон? – спросила она.
Банальная догадка, подумал Страйк. Фэнкорт – знаменитость.
– Я имел в виду Резчика.
– Об этом даже говорить не стану.
Робин содрогнулась от ее жесткости. Кэтрин покосилась на Пиппу, и Робин поняла, что их объединяет плохо замаскированная общая тайна.
– Порядочного из себя изображал, – бросила Кэтрин. – Притворялся, что для него есть нечто святое. А сам…
– Ни от кого не могу добиться толкования образа Резчика, – посетовал Страйк.
– Это потому, что не перевелись еще приличные люди, – сказала Кэтрин.
Страйк перехватил взгляд Робин и одними глазами попросил ее взять инициативу на себя.
– Джерри Уолдегрейв признался Корморану, что Резчик – это он, – забросила удочку Робин.
– Мне нравится Джерри Уолдегрейв, – с вызовом сказала Кэтрин.
– Вы с ним знакомы? – удивилась Робин.
– Оуэн как-то взял меня на банкет – на рождественский, два года назад, – объяснила она. – Там был Уолдегрейв. Милейший человек. Правда, перебрал немного.