А Мэтью тем временем размышлял о том, в чем не смог бы признаться ни одной живой душе. Робин точно описала ему внешность своего босса – волосы как на лобке, боксерский профиль, – но не упомянула, что Страйк такой громила. Сантиметров на пять выше Мэтью, который привычно радовался, что среди коллег он самый высокий. И еще одно. Мэтью счел бы дешевым бахвальством рассказы о подвигах в Афганистане и Ираке, о ранении, в результате которого Страйк потерял ногу, о боевой награде, вызывавшей особое восхищение Робин, однако же Страйк обходил эти темы молчанием, что еще сильнее раздражало Мэтью. Героизм Страйка, его насыщенная событиями жизнь, полные опасностей перемещения по свету витали, как призраки, над всеми разговорами.
Робин тоже сидела молча. Вечер произвел на нее тягостное впечатление. Мэтью предстал перед ней в ином свете; прежде она его таким не знала и не видела. Это все Страйк, озадаченно думала она, покачиваясь от толчков поезда. Почему-то она стала смотреть на Мэтью глазами Страйка. Как Страйк этого добился, она не понимала… начал, к примеру, расспрашивать Мэтью о регби… кто-то мог бы счесть это простой вежливостью, но Робин не заблуждалась… или она просто-напросто злилась на Страйка за опоздание и приписывала ему всякие коварные помыслы?
Так обрученная пара и доехала до своей остановки, объединенная молчаливым раздражением в адрес человека, который сейчас громко храпел в вагоне поезда, уносившегося все дальше по Северной ветке.
11
Объясните, За что вы презираете меня? Джон Уэбстер. Герцогиня Амальфи [6]
Объясните,
За что вы презираете меня?
Джон Уэбстер. Герцогиня Амальфи [6]
– Это Корморан Страйк? – спросил на следующее утро, без двадцати девять, интеллигентный девический голос.
– Он самый, – ответил Страйк.
– Это Нина. Нина Ласселс. Ваш номер телефона дал мне Доминик.
– Да-да, – сразу понял Страйк.
Голый по пояс, он стоял над кухонной раковиной перед зеркалом для бритья, поскольку в ванной, где помещался только душ, было темновато и тесно. Вытирая запястьем пену с губ, он сказал:
– Он объяснил вам суть дела, Нина?
– Да, вы хотите проникнуть на юбилейный прием в «Роупер Чард».
– «Проникнуть» – это сильно сказано.
– Зато как таинственно звучит!
– Пожалуй. – Он был приятно удивлен. – Значит, вы согласны?
– Еще бы, это же так интересно. Можно мне высказать догадку, почему вы хотите туда прийти и за всеми шпионить?
– Опять же «шпионить» – это не совсем…
– Прекратите меня расхолаживать. Могу я высказать догадку или нет?
– Высказывайте, – ответил Страйк, отпил чаю и посмотрел в окно.