– Ты где? – резко спросил Мэтью.
– Да тут… в пабе, – ответила Робин.
Только сейчас она сообразила, что вынуждена перекрывать характерные шумы: звон бокалов, пронзительный смех у стойки бара.
– Сегодня у Корморана день рождения, – беспокойно добавила она (ну в самом-то деле: Мэтью и его коллеги все дни рождения отмечали в пабах…).
– Рад за тебя! – Мэтью был в ярости. – Я перезвоню позже.
– Мэтт, не надо… подожди!..
Набив рот яблочным пирогом, Страйк краем глаза наблюдал, как она без объяснения причин отошла в сторону и, по всей видимости, пыталась дозвониться до Мэтью. Аудитор был недоволен, что его невеста пошла перекусить, вместо того чтобы убиваться по его матушке.
Робин раз за разом набирала номер. В конце концов Мэтью ответил. Страйк, расправившись и с яблочным пирогом, и с третьей пинтой, почувствовал, что надо бы выйти в туалет.
Колено, не дававшее о себе знать, пока он ел, пил и беседовал с Робин, решительно запротестовало, когда он встал. На обратном пути Страйка даже прошибла легкая испарина. Робин, судя по ее лицу, все еще пыталась задобрить жениха. Окончив разговор, она присоединилась к Страйку и получила от него короткий ответ на свой вопрос о его самочувствии.
– Я вполне могу последить за этой девицей – за Броклхэрст, – вновь предложила Робин, – если у тебя не пройдет…
– Сказано тебе: нет, – отрезал Страйк.
К боли, злости на себя и досаде на Мэтью вдруг добавилась тошнота. Зря он наелся шоколада перед тем, как заказать стейк с картошкой, пирог и три пинты пива.
– Мне нужно, чтобы ты вернулась в контору и распечатала последний счет для Ганфри. Если у входа еще топчутся журналюги, пришли мне сообщение – тогда я прямо отсюда поеду к Энстису. В самом деле, надо нам взять на работу еще одного человека, – вполголоса добавил он.
Лицо Робин приняло ожесточенное выражение.
– Что ж, пойду печатать, – сказала она и, схватив пальто и сумку, вышла на улицу.
Страйк успел заметить недовольство помощницы, но безотчетное раздражение помешало ему окликнуть Робин.
23
Не нахожу в ней черноты душевной, Способной побудить на этот грех. Джон Уэбстер. Белый дьявол [15]
Не нахожу в ней черноты душевной,
Способной побудить на этот грех.
Джон Уэбстер. Белый дьявол [15]
За то время, что Страйк провел в пабе, боль не утихла, притом что ногу он держал на табурете. Купив по дороге к метро анальгетики и бутылку дешевого красного, Страйк отправился в Гринвич, где жил Энстис со своей женой Хелен, в обиходе именуемой Хелли. До улицы Эшбернем-Гроув пришлось добираться больше часа: на Центральной линии была задержка движения. Всю дорогу он стоял, пытаясь не нагружать правую ногу, и в который раз сокрушался о сотне фунтов, потраченной на такси до дома сестры и обратно.