Что там у него случилось в 92-м, никто уже не успел спросить, потому что от тепловоза раздался мегафонный рык «Эй ты там, который Иван, подходи поближе». Я тяжело вздохнул и не торопясь двинулся в ту сторону, остановился в двух десятках метров от паровоза.

— Ну, я пришел, — сказал я, глядя на ветровое стекло, — что дальше.

— Мы не согласны, — ответил Гриша уже без всякого мегафона (он высунулся в дверь, так что я прекрасно видел его белое, как мел, лицо), — или чемодан с Эдиком или сделки не будет.

— Да берите и то, и это, — начал импровизировать я, — какие проблемы… только давай обговорим порядок обмена… чтоб без разных штучек.

— Давай, — покладисто согласился Гриша, — вы выводите Эдика с чемоданом в район того люка (он показал на то место, откуда мы вылезли) и отходите влево вон к тому станку. Мы вылезаем из кабины и подходим к Эдику, а вы тем временем забираетесь в тепловоз. Солярки тут много, до санатория хватит, ворота в часть открыты. Так пойдет?

— Да нормально, — почесал в затылке я, — а сколько вас там в кабине-то?

— Трое, — ответил Гриша, — будто сам не знаешь, я, прапор и Ириша.

— Забились, капитан, — ответил я ему, — или у тебя там уже другое звание, на том свете-то?

— То же самое, — ответил он, а я так же неторопливо вернулся к обществу.

— Ну вы все слышали, наверно, — сказал я, обращаясь сразу ко всем.

— Не, половины не разобрали, — ответил Эдик, — лучше точно все скажи.

— На один чемодан они не согласны, только вместе с тобой, — хмуро ответил я ему, — если ты тоже согласен, то обмен на тепловоз пройдет в течение пяти минут… а дальше, сказал капитан, катитесь хоть к чертовой матери, без ограничений.

— А чего они так за тебя цепляются? — спросила Тамарка у Эдика. — Может, ты тоже из них будешь?

— Да, — продолжил Анвар словами из популярного фильма, — есть у нас такое подозрение, что ты, мил человек, стукачок.

— Я доказывать ничего не буду, — обиделся Эдуард, — давайте чемодан и я пошел.

— Ну держи, — и Афоня протянул ему тот самый чемоданчик с устройством типа «Ромашка», как оказалось, он его все время с собой таскал.

— Ну пока, ребята, — сказал Эдик, приложив руку к козырьку своей кепки в подобии воинского приветствия, — не поминайте лихом.

И следом он довольно резвой рысцой отправился в центр зала, а я отделился от остальной группы и помахал рукой обитателям локомотива — мол, мы ваши условия выполнили. Спустя десяток секунд из кабины спустился сначала прапорщик, потом Гриша, а последней и Ирина, и все они тоже очень медленно проследовали по направлению к люку, на котором все также была навалена какая-то железная арматура, а сейчас еще и Эдуард прибавился.