И здесь ничего существенного не поменялось… хотя нет — стол и стул лежали на боку, перевернутые кем-то или чем-то, при этом столешница, например, у стола оказалась расколотой примерно пополам. И минимум в двух местах на земле были потеки какой-то розовой гадости.

— Когда мы в прошлый раз уходили, — тихо сказал капитан, — тут такого безобразия не было.

— А эта розовая пена мне что-то очень напоминает, — добавил я.

Гриша окинул меня продолжительным взглядом, но ничего добавлять про розовую пену не стал. И мы двинулись вперед, обогнув по дуге валяющиеся стол со стулом. А впереди оказались заросли высокой крапивы, в которые еще и мусора навалили, наверно просрочку из ларька. Как уж там говорили классики… что это за скверный город, только где-нибудь поставь какой-нибудь памятник или просто забор — черт их знает откудова и нанесут всякой дряни. Забора здесь не было, правда, но и на просто заброшенное место у нас любят разную дрянь сваливать…

— Осторожнее вы там, — предупредил нас капитан, — ноги не переломайте.

Минут пять у нас ушло на преодоление этой неожиданной полосы препятствий, а потом заросли кончились и мы оказались на еще одной автостоянке, которая одним концом выходила аж на самую стелу с названием санатория, а вторым упиралась в заборчик, за которым начинались искомые нами гаражи.

— Впереди все чисто, — выдал ремарку капитан, а я добавил, — сзади тоже ничего не шевелится.

Но тут в первый раз в нашу перекличку вмешался обычно тихий Афоня.

— Слева на девять часов две здоровые мухи на кустах сидят, — вполголоса добавил он.

— Вижу, — откликнулся капитан, — вялые они какие-то, даже не шевелятся.

— Так может и хрен с ними, — продолжил я, — раз они вялые — нас не трогают, мы тоже не будем…

— Попробуем, — принял решение наш старший, — огибаем их справа по дуге… и без лишнего шума… если что, то первым стреляет Иван.

Но стрелять не пришлось, мы достаточно спокойно миновали здоровенных мух, которые даже и не пошевелились ни разу, и перепрыгнули через низенький заборчик у гаражей.

— Отсюда хорошо должен быть виден пруд с рыбками, — заметил Афоня, — а где-то рядом с ним муравейник должен быть… хорошо бы проконтролировать это дело.

— А ты откуда это все знаешь? — подозрительно спросил я.

— От верблюда, — буркнул он, — от двугорбого каракумского.

Я не стал цепляться за его слова, а просто передислоцировался еще немного вправо, к въездным воротам в санаторий, снабженным шлагбаумом, и осмотрел прилегающую местность. Остальные члены нашей экспедиции последовали за мной.

— Ну вон пруд, а вот муравейник, — показал я пальцем в ту сторону, — движения вроде бы нигде не наблюдается.