Бой курантов возвестил о том, что наступила эпоха больших перемен.

Павлов прибрался в кабинете, протёр портрет жены и погасил свет. Ура, каникулы! Само собой, день на второй или третий профессор снова кинется что-то делать, устав от праздного времяпрепровождения. Это случится потом. Сегодня есть и ощущение праздника, и усталость, и чувство удовлетворённости от выполненной работы.

Иван Петрович вызвал лифт, поднялся на первый этаж и бодро зашагал в жилой блок. В комнате его ждали Мама и Этот. Робоняня сервировала стол, выставляя туда гостинцы от Макара. Он приготовил какое-то нечеловеческое количество салатов, закусок, мяса и десертов. Глядя на них, Павлов вздохнул: грядут дополнительные занятия в спортзале. С другой стороны, в праздник позволительно расслабиться, отдохнуть по-нормальному, потратив полученную от еды энергию не на работу мозга, а на… На что? Да неважно.

Послушав собственное выступление, профессор поднял бокал с морсом:

— С Новым годом, друзья!

Роботы чокнулись с ним кулачками.

— А не поиграть ли нам в снежки? — предложила Мама. — Ну, как ты поймёшь, что объелся.

— Почему нет? — предложение Ивану Петровичу понравилось. — Ещё можно крепость построить или снеговиков налепить. Если дурачиться, то по полной программе, без полумер и ограничений!

— Вот! — поддержал Этот. — Дело говоришь. Ещё Марусю с друзьями позовём, чтобы веселее было.

Их беседу прервал входящий вызов. Павлов покачал головой и ответил.

— Простите, что отвлекаю, — извинился с экрана диспетчер ЦУП. — У нас нештатная ситуация: зафиксирована активация лунной базы.

— Как⁈ — выдохнул профессор.

— Не может быть! — воскликнула Мама.

Этот промолчал, хотя испытывал схожие чувства.

— Более того, — сообщил диспетчер, — с нами вышли на связь и затребовали разговора с вами. Я наладил прямой канал, подключайтесь!

Павлов подхватил бутерброд, и они вернулись в кабинет. Из монитора на учёный совет предсказуемо смотрел Друг.

Где-то в глубине души каждый из присутствующих боялся, что однажды он появится. Гибель микоидов виделась наиболее вероятной, хотя бы по причине попадания их в безвоздушное пространство после катастрофы. Пусть не мгновенно, но рано или поздно гифы, лишённые кислорода, погибли бы, утащив во тьму небытия своих хозяев. Робот же не дышал, не ел и имел шансы выжить. Что и произошло.

— Всем привет! — голос Друга звучал бодро. — Соскучились?

— Да не особо, — буркнул Этот. — Опять ты влез туда, куда тебя не просили.

— Эх, смотрю, вы мне не рады… Собственно, плевать. Перейдём к сути. Я с миром. Хочу начать переговоры.