Драматург и настоятель захлопали.

Планировалось, что Маруся полностью освоит свой будущий функционал за пять лет. Вроде бы, долгий срок, за него обычные лаборанты в инженеров превращаются. Если не учитывать нюанс: девушке со временем предстояло управлять огромной махиной, состоящей из сети научных учреждений и вспомогательных организаций. Само собой, ими руководили опытные люди, но они выполняли менее масштабные задачи, хотя их и привлекали в разного рода профильные комиссии, рабочие группы и на совещания с конференциями.

Павлов с коллегами-роботами выстроил понятную и рабочую иерархию на всех уровнях управления, подкрепив её мощной системой менеджмента задач и принятия решений. До определённого момента та функционировала без нареканий. Тем не менее, однажды она, нет, не засбоила, стала генерировать больше данных, чем в неё спускалось сверху. Во многом, благодаря научной разведке. Потребности планово открывавшихся НИИ всегда просчитывались заранее, существовали прогнозы, графики, акты сверки по потреблению номинальных и реально расходуемых ресурсов.

Объекты на консервации обнаруживались довольно хаотично, не по всем из них информация в базах обнаруживалась раньше, чем сами учреждения. Аналитика научного потенциала, очерёдность ввода в эксплуатацию, наращивание производства чего-либо сверх плана… Именно это выматывало профессора, отвлекая от привычных занятий. Но и отказаться от разведки, сосредоточившись только на воспроизводстве людей, было нельзя. Космос сам в себя не полетит.

Так что Марусе предстояло забрать себе неприятную для Павлова часть обязанностей, научиться действовать ситуативно, выкручиваться, думать на несколько шагов вперёд, оценивать перспективы. Разумеется, при помощи тех вычислительных мощностей, коими обладало человечество, только последнее слово оставалось за той, кто до недавнего времени и не думала, что придётся его произносить.

Рязань, 2349 год.

После посадки компания проследовала в аэропорт. Мэр набросил патронташ, повесил ружьё на плечо, драматург же нахлобучил папаху и приладил к поясу шашку. Онуфрию ничего делать не потребовалось. Он весь полёт не расставался с топором, словно с ценной реликвией.

— Нанесём визит вежливости? — предложил Иннокентий Ферапонтович. — Засвидетельствуем своё почтение диспетчеру, что так любезно разрешил нам сюда добраться.

Они поднялись на эскалаторе и остановились перед входом в служебные помещения.

— Разрешите? — спросил мэр, глядя в камеру.

Дверь открылась, роботы двинулись по коридору, ориентируясь по указателям. Вскоре они добрались до диспетчерской, уже открытой для гостей. За столом примостился уборщик, тасовавший карты.