— Ага, — кивнула Маруся.

— Твой ухажёр? — Пашка подмигнул.

Толик остановился и обернулся.

— А что, думаешь, не достоин? — поинтересовался он.

— Ну, — Пашка окинул Толика оценивающим взглядом, — как по мне, хлипковат…

— Хочешь это проверить? — Толик прищурился.

— Да можно, не вопрос, — согласился Пашка. — Сейчас силы не равны. Ты на отжиманиях выкладывался, а я свежий, отдохнувший. Захочешь силой помериться — приходи к нам на тренировку. Я с Тимуром договорюсь. Там и посмотрим, кто на что способен. Глядишь, к нам в разведку захочешь.

— Вряд ли, — Толик покачал головой. — Я в космос хочу.

— В космос? — Пашка одобрительно хлопнул его по плечу. — Уважаю. А на тренировку к нам заглядывай. Посоревнуемся.

Толик кивнул и отправился на съёмочную площадку.

— Так ухажёр или нет? — крикнул ему вслед Пашка.

— Нет, — отозвался Толик.

— Ну и дурак! Присмотрись к ней! Отличная девчонка!

Маруся вспыхнула и, как в детстве, треснула Пашку по лбу.

Сам того не желая, Пятитысячный стал одним из рупоров пропаганды. Когда-то это слово запятнали, но те времена давно прошли. Истории про то, как Этот захотел возродить человечество и уговорил самого профессора Павлова, сидевшего столетие взаперти, которые пилот рассказывал своим пассажирам, делали и без того прочную связь между людьми и роботами ещё крепче. Взрослые и, особенно, дети глубже понимали, что праздность, безделье и отсутствие цели в жизни ведут в тупик как отдельного индивида, так и целое общество. Они учились никогда не сдаваться у не опустившего руки робота, опираться на друзей, помогать другим. Само собой, всему этому их обучали с пелёнок, но, когда ты слышишь историю из первых уст, от её непосредственного участника, она становится более личной.

— Дамы и господа! — обратился к пассажирам Пятитысячный. — Помимо еды и напитков, которые вам любезно предложит Лукерья, в нашем меню есть песни, захватывающие истории и много изумительных фотографий и видеороликов. Прошу вас проголосовать за понравившийся пункт. Вы можете сделать это на интерактивном экране планшета впередистоящего кресла. У пассажиров первых рядов и на местах аварийных выходов такой планшет находится в подлокотнике.

Большинство проголосовало за песни. Видимо, многие летели не в первый раз и все истории слышали.

— Дамы и господа! Я сейчас буду петь, а вы мне подпевайте!

Пятитысячный затянул одну настолько старую песню, что имени её автора не знали уже четыреста лет назад. Зато она была весёлая и нравилась пассажирам.

Я так хочу иметь щеночка,

Чтобы водить его на поводочке,

Чтобы водить его на поводочке,