Два часа, которые длилась лекция, не пролетели, пронеслись настолько стремительно, что ни Маруся, ни Соня, ни Толик их не заметили. Наступила пора вопросов.

— Георг Никодимович, — взял слово Толик, — а каким образом вы пришли к своей текущей деятельности?

— Хороший вопрос! — похвалил Пяткин. — Я работал ассистентом у заслуженного российского драматурга, чьи имя и фамилию взял себе в дань уважения мастеру. Когда он покинул Землю, я продолжил дело своего наставника и немало в нём преуспел. Однажды узнал, что в Новосибирском театре оперы и балета ставят представления и отправился туда, дабы предложить услуги Мельпомене. Местный мэр, Иннокентий Ферапонтович, радушнейше принял вашего покорного слугу и создал все условия для творческой реализации. Лишь благодаря ему я состоялся как профессионал, что согревает мою цифровую душу и наполняет меня тёплыми воспоминаниями о работе в театре.

— Скажите, — поинтересовалась Маруся, — а вы успели ознакомиться со сценариями, которые мы вам отправляли?

— Разумеется! — Георг Никодимович поправил берет. — Раз вы первая задали вопрос, то с вас и начнём!

— С него, — Маруся указала на Толика. — Я — оператор-постановщик.

— Так, — драматург на мгновение задумался, сверяясь со своими отметками по тексту. — Чудесный сюжет, моё почтение! Уверен, будет весьма востребован широкой аудиторией. Есть два замечания. Почему злодей у вас — Рубинштейн?

— Ну… — Толик смутился. — Я обратил внимание, что во многих старых произведениях нехорошие люди носят подобные фамилии…

— Вот! — драматург со значением поднял палец. — Вы споткнулись о клише! Избавьтесь от него! Пусть у этого подлеца фамилия будет… М-м-м… Тяпкин! Свежо и с отсылкой-перевёртышем! Одобряете?

Толик улыбнулся и показал «класс».

— Второе замечание. Аристарх Иосифович не в полной мере раскрывает свою мерзкую сущность. Категорически настаиваю, что его требуется докрутить. Например, повесьте у него в кабинете портрет… Нет, лучше установите бюст какого-нибудь мыслителя. И пусть Тяпкин разговаривает с ним, изливая желчь и злобу на Стеллу, уже не скрывая натуры!

«Браво!» — закричал кто-то, и присутствующие в очередной раз одарили Пяткина овациями.

III

Вернувшись домой, Маруся принялась делать раскадровку. Рисовать она не умела, зато хорошо фотографировала и уже из снимков с репетиций составляла покадровый план будущего фильма. Режиссёрское кресло тоже пришлось занять ей, поскольку никто из коллег не осмелился взяться за такой крутой проект.

Сегодня Макар Марусю не беспокоил и сидел мышкой: сразу по приходу она честно тридцать минут приседала со штангой и колотила грушу. За это Макар поощрил её своим молчанием, хотя поболтать ему, конечно, хотелось.