— Выпиши ему временный, — сказала женщина вахтеру.

Тот сфотографировал меня электронным аппаратом, и через две минуты вручил картонку на шнурке. На картонке была моя фотография в красках, фамилия и синяя черта наискосок картонки.

— Вешайте на шею, — велела женщина.

Я подчинился.

— Следуйте за мной, — сказала женщина.

Я опять подчинился.

Следовали до корпуса С. То есть это он там был корпус С, а здесь обозначался просто цифрой восемь, и никаких табличек, что-де в этом корпусе с одна тысяча девятьсот пятьдесят девятого до одна тысяча девятьсот шестьдесят седьмого работал Манфред Арденов, лауреат Премии Коммунистического Мира, основоположник волнового перемещения

Прошли внутрь. Внутри всё было веселее: стены чистые, потолки белые, пластиковые, белый же свет из множества светильников, пол кафельный, но кафель не дешевый, вокзальный, а солидный. И не скользкий. Женщина завела в комнату, на которой было написано «Смотровой кабинет».

— Тебе сюда, — дорога недолгая, но мы, похоже, успели стать приятелями.

Я и вошёл.

За столом сидел уже мужчина, и халат посвежее, и вид посолиднее. Галстук, очки под золото, или даже в самом деле золотые, на вид не разобрать, солидная ручка.

— Присаживайтесь, — он указал на стул.

Я присел. На краешек. Это ему понравилось. И мое красное ухо тоже.

— Что с ухом?

— Случайно. Полиция остановила, а денег не было.

— Когда болели сифилисом?

— Никогда, — честно ответил я. Если бы Брончин болел, уж я бы почувствовал.

— Гепатит? ВИЧ-инфекция?

— Не состоял.

Он взял мой паспорт.

— Как-то вы не очень похожи на узбека, Сайфуддинов.

Это он напрасно. Я похож. Немножко. В трамвае перестроился, чтобы походить на фотографию в зелёном паспорте. Не полное совпадение, а у кого оно полное?

— Это фамилия жены. Сайфуддинову в Узбекистане легче, чем Ковалевскому.

— Что, притесняют?

— Нет. Просто легче.

— И язык знаете?

— Как не знать, у меня и бабушка узбечка — я и в самом деле знал узбекский, а ещё эстонский, молдавский и грузинский. В будущем году собирался учить японский. Не говорю уж про обязательные языки атлантидов. Очень полезно для сознания — знать языки. Каждый язык — как дополнительный отсек.

— Почему вы решили участвовать в эксперименте?

— Из-за денег, — соврал я. — В объявлении сказали, достойное вознаграждение. Хотелось бы уточнить.

— Что ж, если вы нам подойдете — три тысячи в день. Без выходных.

— В объявлении указано — от недели до месяца.

— Именно. Неделя — двадцать одна тысяча. Месяц — девяносто тысяч. Вам мало?

— Нет, в самый раз — деньги для Москвы, действительно, хорошие. — Только что за них я должен делать?