— У меня тысяча… — нерешительно сказал я.

— Еще полтысячи накину.

— Хорошо, — я полез в карман летней курточки.

— Не, отойдем, здесь менты секут, — и юнец уверенно, не оглядываясь, прошёл в закуток между домами, сразу за киоском, торгующим пирогами с требухой.

Я, как привязанный, пошел за ним.

В закутке никого не было.

— Ну, показывай, какие деньги.

— Обыкновенно какие, вот — я протянул десять бумажек.

— Ага. Сейчас проверю. Жди здесь, — и юнец пошел назад, к банку.

Далеко не ушёл.

В своих вылазках в разрушенные дома я однажды наткнулся на детский бильярд. Поломанный и брошенный. Рядом лежал мешочек с полудюжиной стальных шариков, больших, граммов по семьдесят. Шарики мне понравились. Не с пистолетом же ходить, ведь лето, всё на виду.

Шарик я и бросил. Угодил точно, юнец без звука осел.

Я подскочил. Первым делом взял свои деньги, потом осмотрел сумочку юнца, проверил его карманы. Ничего. Ни рублей, ни валюты, ни карточек, ни ключей, ни документов. Гол, как разведчик в поиске.

Я медленно пошел к выходу из закутка. Потом еще медленнее. Потом остановился.

Через полминуты в закоулок заглянул полицейский. Увидел юнца на земле, увидел меня, шагнул, и, не говоря худого слова, заехал в ухо.

Другой бы потерял сознание. Даже умер вследствие падения с высоты собственного роста _ так здесь объясняют смерть от руки полицейского. Я же упал больше для вида. Пусть порадуется.

Когда он наклонился надо мной (юнец полицейского интересовал меньше, чем я, вернее, мои деньги), я ударил в ответ. Ответ запоздалый, но стоящий двух торопливых. Теперь упал он. И потерял сознание. Минут на десять, хотя точно никогда не скажешь. Зато живой.

У полицейского деньги были, но мало. Три тысячи рублей. Плюс удостоверение. Плюс пистолет. Плюс наручники. Плюс миниатюрная радиостанция.

Радиостанцию, каюсь, раздавил, хотя вещи ни в чём не виноваты. Затем подтащил к полицейскому юнца (тот, похоже, пришёл в сознание, но притворялся бесчувственным), и сковал их наручниками. Руку полицейского и ногу юнца. Психологический клин. Если юнец встанет, полицейскому придется передвигаться на четвереньках. А если встанет полицейский — даже и не знаю.

Пистолет и удостоверение оставил полицейскому, но обойму с патронами извлёк. Патроны пригодятся, а пистолетов и документов у меня довольно.

И стал ждать.

Через четыре минуты появился второй полицейский. Шёл он настороженно, с пистолетом в руке. Опять пригодился стальной шарик. Опять наручники — рука второго полицейского и нога юнца. Когда они очнутся и попробуют передвигаться, у них будут разногласия.