— Ничего особенного. Даже меньше. Подробности узнаете, если подойдёте.

— И когда я… узнаю?

— Экспресс-обследование займёт минут сорок, сорок пять.

Положим, обследование заняло полный час. Забрали кровь на анализ, просветили икс-лучами, прозондировали ультразвуковым локатором, то, сё… Ничего особенного. Детей к летним лагерям обследуют более глубоко. Но то у нас. А здесь, видно, и этого довольно.

Прежний доктор — а это был доктор, Вениамин Егорович Меховский, — сообщил мне, что я годен. Дал подписать бумажки — согласие, отсутствие претензий, ответственность за умолчание, ответственность за разглашение. Я читал их быстро, навык есть, но доктору казалось, что я просто подписываю, не глядя, и этим я ему тоже нравился. Виктор Брончин такие бумаги бы не подписал: у него одни обязанности, у противной стороны туманные обещания. Но Андрей Сайфуддинов подписал, и подписал торопливо: три тысячи в день в Москве не всякий заработает.

— Ну, а теперь-то можно узнать, что я буду делать?

— Ничего, — улыбнулся доктор. Спать, есть, гулять, если будет желание — ходить в спортзал, у нас библиотечка есть. Нет телевизора, нет Интернета, нет мобильной связи. Ваш телефон?

— Нет телефона.

— Что так?

— Отбирают в полиции. Если что, звоним через старшого.

— Кто старшой?

— Теперь никто. Стройка остановилась.

— А дворы мести?

— Можно и дворы мести, — согласился я, — но на стройке платят больше.

— Ладно, это лирика. Слушайте, повторять не буду. Программа — снятие стресса и установление позитивного мышления у людей в период кризиса. Вот как у вас, и не только — беженцы, мигранты, безработные, просто бедные люди. Будете принимать лекарства, какие назначат, получать процедуры, проходить дообследование, участвовать в сеансах вербальной терапии и лечебной физкультуры. Все это будет занимать часа три-четыре в день. Остальное — культурный отдых. Не драться, не колоться, не пить водки — тут этого и не найдете, но на всякий случай предупреждаю. Сестер, санитарок слушаться беспрекословно. Малое замечание — штраф три тысячи рублей. Три малых замечания, или одно большое —

нарушитель вылетает без денег. А теперь — санпропускник.

В санпропускник меня отвел санитар. Два метра, сто двадцать килограммов, с таким не поспоришь. Отобрали одежду, деньги — ту мелочь, что я имел при себе, — пару стальных шариков, взамен дали нечто, напоминающее японское кимоно. Вернее, это и было японское кимоно, но шили его по упрощенной схеме где-нибудь под Читой. Ткань, правда, прочная.

Палата на двоих, но напарника не было. Недаром — набор.