Нет, если он здесь всерьез и надолго, то убежит, как не убежать. Но пока стоит подождать. Вдруг сами отпустят. И потом, убегать во сне как-то ненадежно. Проснешься, а ты в ящике.

И тут Леонид почувствовал, что пора возвращаться в ящик.

— Не нашли? Как не нашли? — Белоненко не кричал, напротив, говорил тихо, чуть не сонно. Знал, что подчиненных криком не пронять. А вот спокойствие стены прошибает. Время поджимало, телефон молчал, но он старался не думать о дочери и жене. Потом подумает. — А что с остальными свидетелями?

— Закончили и развезли по домам, согласно вашему распоряжению.

— Развезли, значит. Развозчики. Ну, ладно, — генерал встал. — Идем, покажешь эту камеру.

Идти пришлось далеко — со второго этажа на минус второй. Лифтов в Сером доме изначально не было, не было и потом. Поставить лифты несложно, но к чему расслабляться самому и расслаблять подчинённых? Кому не под силу одолеть шесть или восемь пролётов лестницы, тому здесь и делать нечего. Сам Белоненко, впрочем, одолевал обыкновенно два пролёта: его кабинет был на втором этаже.

А тут пришлось спуститься на минус второй. Лампочки светили тускло. Энергосберегающие сгорели за три месяца, электрик объяснил, что нужно менять проводку, но бухгалтер посчитал, что таковые меры окупятся лет через тридцать, потому решили вернуться к старым добрым лампочкам Ильича. По двадцать пять ватт на пять метров коридора. В матовых плафонах. Не ярко? А здесь и не должно быть ярко. Жаль, по пятнадцать ватт лампочек не достанешь, оно бы еще лучше вышло, да и экономия. Хотя обычно минус второй и минус третий этажи пустовали, и освещение вообще не включали. Странно, как могли перегореть энергосберегающие лампочки. Саботаж, вестимо. Халтура. Китай, он знает, кому что можно продать.

Они шли втроем, Белоненко, Хризантемов и лейтенант с ключами.

Лейтенант остановился перед камерой, на которой был привинчен старый жестяной ромбик с цифрой «6» — везде, где возможно, Белоненко старался сохранить первозданность. Из связки выбрал большой ключ, вставил в скважину, провернул два оборота. Открыл дверь.

— Вот види…– начал было Хризантемов, но генерал его перебил.

— Не слепой. Вы что, Пётр Петрович, решили, что сегодня первое апреля?

На полу, моргая от тусклого, но света, лежал инженер Свиридов. Опираясь сначала о пол, потом о стены,

Свиридов встал и поднял с пола сумку с продуктами.

— Ты… Вы никуда не уходили? — спросил полковник. Может, и в самом деле дурак?

— Не уходил, — сказал инженер и покосился на дверь. Изнутри она была гладкая, ни ручек, ни замочной скважины, ничего. Да, такую никакой ловкач не откроет.