К родителям Мачрука Николай и Семён отнеслись со всем почтением. Сказали, что сначала они увезут мусор, а уж потом займутся котлом отопления. И, чтобы родители не беспокоились, ввели каждому слабенькое снотворное. Маленький укольчик, словно комарик укусил. Часа два поспят, а когда проснутся, даже голова болеть не будет. И забудут всё, что произошло с утра. Или не всё, но многое. В аптеках, понятно такое снотворное не продают. Продают в другом месте. А то и даром отдают, если человек хороший.

Мусор в доме держали в особой комнатке, без окон, с прочной дубовой дверью, прикрытой стареньким, побитым молью ковром из восьмидесятых. Мешки с мусором хранились на стеллажах, чтобы не затопило в случае непредвиденных обстоятельств. Да не должно было затопить: дом стоял высоко, на сухом месте, а никаких труб через эту комнатку не проходило.

Стеллажи, начиная с полуметра от бетонного пола, были завалены черными мешками для мусора, на двадцать литров, повышенной прочности. И хорошо, что повышенной — они были тяжеловаты. Перенеся мешки в фургон, Николай и Семен проверили стариков. Всё в порядке, розовые и дышат спокойно. Тогда они закрыли за собой двери и ворота, и в девять пятьдесят пять покинули славную усадебку. Настоящие газовщики должны приехать к часу. Газовый котел штука серьёзная, тут Мачрук прав.

В заранее подготовленном месте перегрузили мешки в другой фургон, «Мой огород», а фургон газовой службы оставили за лесополосой. Угнали пацаны, покатались и бросили.

На огородном фургоне доехали до усадьбы где ждала Настя. И стали считать деньги.

Денег в мусорных мешках оказалось столько, сколько и предполагали. Девятьсот тридцать миллионов российских рублей. Преимущественно тысячными купюрами, и лишь небольшая часть — пятитысячными. Валюты не было. То ли Мачрук был патриотом, то ли держал валюту в другом месте, опасаясь складывать всё в одну корзину. Нет, и нет. И без валюты можно прожить.

Деньги они перекладывали в теперь уже десятилитровые зелёные мешки для мусора, тоже повышенной прочности, а мешки укладывали в коробки из-под пива, По сорок миллионов в коробку. То есть по сорок толстых, в тысячу купюр, пачек. Впритык.

Всего вышло двадцать две коробки и, отдельно — коробочка из-под обуви с пятитысячными купюрами. Но до чего же утомительно было считать эти миллионы! Сейчас хоть машинки помогают, быстросчётные, а каково было прежде, когда всё приходилось делать вручную? Впрочем, прежде такие деньги, девятьсот тридцать миллионов, губернский чиновник даже и представить не мог. Другие были рубли, другие были чиновники.