Такими обыденными мыслями он пытался вытеснить тревогу о домашних, понимая, что активные действия для него недоступны. Где он, а где Прага. Все надежды на спокойную и безопасную Европу, похоже, шли прахом.

И во сне Леонид чувствовал, что пьян. Этому приему его научил Петька Беневоленский, с которым они делили комнату в аспирантском общежитии. Представь, говорил Петька, что ты жуешь лимон. Сочный такой лимон. Представил? И как, рот полон слюны? Правильно. Организм реагирует слюневыделением уже не на лимон, а на саму мысль о лимоне. Тож и с водкой. Опыт есть, организм с водкой знаком, и если его, организм, убедить, что ты выпил, он отреагирует на внушение реальным опьянением. Ибо опьянение не только химия, опьянение, прежде всего, это состояние высшей нервной деятельности. Бывают, люди пьют, не пьянея, а бывает — не пьют, а пьянеют. Помнишь чудо превращения воды в вино? Вот оно то самое и есть.

Петька теперь штатный профессор в Австралии. Пять лет был нештатным, а теперь штатный. Почти пожизненный. Они изредка обмениваются приветствиями, но год от года реже. Разная жизнь, разные интересы, даже полушария, и то разные. И звезды другие. Южный Крест над головой, а не Большая Медведица.

Он встал, понимая, что спит, что видит сон. В голове шумело, ноги держали плохо. Опёрся о стены. Хоть и тьма кругом была непроглядная, но он как-то видел. Не в зелёном свете, как в приборах ночного видения, а в тёмно-красном, спелой вишни, который он застал в детстве: отец занимался фотографией, снимал на плёнку и сам печатал карточки, укрывшись в ванной, при свете вишнёвого фонаря.

Стены бетонные. Штукатурки нет. Не положено. На бетоне едва заметные отметинки, сделанные, верно, монетками. Копейками, пятаками, а то и полтинниками. «Валерий Яковлев, 17 июня 39». «Глеб Рощин, 30 августа 1940 года. Прощайте» — и так снизу почти до самого потолка, который, как теперь видел Леонид, находился в трех с половиною метрах от пола. И да, там, наверху, три отверстия. Для вентиляции. И на полу отверстие, верно, для нечистот. Ладно, на высоте в полметра — некто встал на четвереньки, да и нацарапал «Помните Алёну Маркушину, 28.02.1950». А как писали на высоте три метра? Да ведь сон, сон, спохватился Леонид, а во сне всякое бывает.

Глаза привыкли к вишнёвому свету, и он заметил, что видит не только надписи, но и сквозь них. Дальше и дальше. Как трёхмерный макет строения. В натуральную величину. Справа и слева, вперед и назад, вверх и вниз тянулись стены, коридоры, камеры. Вверху он разглядел актовый зал, или что-то вроде того. А внизу, глубоко внизу…