Вдобавок ко всему, позвонил Хризантемов.

— Что, все выполнил? Быстро, хвалю.

— Выполняем, товарищ генерал. Но…

— Что «но»? Только не говори, что твои костоломы кого-то покалечили.

— Не покалечили, товарищ генерал.

— Убили?

— Никак нет, мы работаем строго по инструкции. Вы приказали вежливо, значит, вежливо.

— Так в чем дело, зачем ты звонишь?

— Инженер Свиридов… — замялся полковник

— Я знаю, что он инженер, этот Свиридов. Дальше!

— Он исчез из камеры предварительного ожидания.

— Что? Ты, часом, не пьян? Как — исчез? Отпер дверь и исчез?

— Никак нет. Дверь закрыта на спецзамок, и отпереть ее изнутри невозможно. Но в камере никого нет.

— Вы не проглядели случайно?

— Никак нет. Проглядеть невозможно.

— Может, перепутали камеры?

— Никак нет. В четвертой дробь две камере осталась сумка с вещами доставленного Свиридова.

— С вещами? С какими вещами?

— Бутылка минеральной воды «Лета» на полтора литра. Хлеб бородинский, двести двадцать пять граммов. Сыр весовой, «Ламберт», двести граммов. Две луковицы. Всё.

— Почему сумка в камере?

— Он с нею шел из магазина, с сумкой. С ней и взяли. Изымать не стали, не было указания. Потому и оставили сумку задержанному.

— Какие вам нужны указания, Хризантемов? Известно же — все вещи, бывшие при задержании, изымаются под запись. А если бы у него в сумке нож был, спички или пистолет?

— Не было, мы проверили.

— Это на словах не было, а слова к делу не пришьёшь. Ладно. Ваши действия?

— Первое: завершить допрос доставленных и развести по домам, согласно вашего приказа. Второе — предпринять меры по поиску Леонида Свиридова, а именно: просмотреть материал видеокамер наблюдения. Организовать проверку всех помещений, начиная с минут третьего этажа, при отсутствии результата проверить прилегающие территории с привлечением служебно-розыскных собак.

— Где ты служебно-розыскных собак возьмешь?

— Можно в полиции. Взаимообразно. У меня там…

— Ладно, организуешь. Если придется. Но лучше бы ты его нашел сейчас. Немедленно. В какой, говоришь, он камере был? С нее и начни, — и, не слушая далее Хризантемова, генерал разорвал связь.

Хризантемова он не любил по трём причинам. Подозревал, то подсиживает, это раз. Знал наверное, что дурак, это два. И чудилось ему, что Хризантемов из поповичей — это три. Каждый из пунктов был неубедительным. С чего это он решил, что Хризантемов из поповичей? А хоть бы и из поповичей, ему-то что? Тож и насчет дурака. Какой же он дурак, если полковник? А что строит из себя туповатого служаку, так правильно делает. Он и сам перед старшим по чину не прочь прикинуться туповатым служакой. А что подсиживает — плох тот полковник, который не мечтает стать генералом. На то и полковники, чтобы генералы не дремали.