Он машинально шагнул вперед, натолкнулся на стену, но стена оказалась вроде портьеры — скользнула по лицу, да и пропустила. Странное чувство, даже для сна. Он двигался сквозь стены из камеры в камеру, и подыскивал объяснение. Четвертое пространственное измерение. Или пятое. Двумерное препятствие вроде линии на бумаге для трёхмерного муравья не помеха. Он ее преодолеет в третьем измерении, попросту перешагнёт. Равно и стенка закупоренной банки, трехмерное препятствие, не препятствие для муравья четырехмерного, он эту стенку перешагнет в четвертом измерении.

Следовательно, он четырёхмерный муравей? Нет, он четырёхмерный человек. А четвёртое измерение — это сон.

Подобное объяснение придало ему уверенности, Леонид не любил совсем уж нелепых снов. Пусть объяснение сшито на призрачную нитку, но во сне нить эта казалась прочной, а что еще нужно спящему?

Во сне он спустился на последний нижний этаж. Не по лестнице, а провалился сквозь пол. Захотел — и провалился. Впрочем, не слишком быстро, а то и ушибиться можно. Сон сном, а беречься нужно.

Маленькие камеры. Ящики еще меньше. А вот камера побольше, двухсекционная. В первой секции одна стена из соснового дерева. Не тонюсенькая панелька, а сорок сантиметров соснового бруса, оббитого сантиметровой фанерой. Фанера новая, а брус старый. И в брусе — сотни пуль. Прошли навылет и застряли в деревянной обшивке. Потом, правда, перешли на спецпатроны с пониженным содержанием пороха, чтобы пуля оставалась внутри черепа, но не всегда подобные патроны были в наличии. Обходились чем придётся.

Леонид стоял перед стеной, стараясь оттянуть дальнейшее. А все ж пришлось идти в другую секцию камеры. Вроде хрущевки со смежными комнатами.

Во второй комнате не было ничего — ни следов от пуль, ни надписей. Голое помещение три на три метра. И люк в бетонном полу, метр в поперечнике, прикрытый дубовой крышкой на петлях.

Откидывать крышку Леониду не было нужды. Он и так всё видел, сквозь бетон — если, конечно, можно видеть в полной темноте и в помещении, которое только снится. Под бетонной плитой находилась пещера, вырубленная в скальной породе. Пять на пять, а в высоту все десять метров. До половины наполненная скелетами и костями порознь. Ясно, не овечьими.

Кости старые, пришла успокоительная мысль. Лет пятьдесят этим костям, а то и больше.

И он вернулся в коридор.

Уйти домой, что ли. Он ведь может. Но не хочет. Теперь-то он знает наверное: его не бандиты похитили. Раньше просто знал, исходя из того, что бандитам он неинтересен, а теперь знает совершенно точно. Его даже не похитили. Его просто взяли и переместили из пункта А, улицы, в пункт Б, Серый Дом. И если убежать сейчас, то придется бегать до следующей революции. Может, год, может, пять лет, а может, и все двадцать пять.