У нас же не бой, а киносъемка, где мы изображаем массовку. Фон.

Или бой?

Хлебное вино было странное. Да, вода, да спирт, и спирт хороший, чистый, но было ещё что-то. Не яд, яд организм бы распознал. Но и не то, что бывает в хлебном вине, не сивуха. Что ж, зададим печени ударную работу. Расщепить спирт, а заодно и непонятную субстанцию до воды и углекислого газа. Спирт расщеплялся весело, неизвестное вещество туго. Не было на него специальных ферментов. Ну, тогда поможет пот.

И я стал потеть.

— Не дрейфь, — подбодрил лейтенант. — Пустяки всё это. Не в первый раз.

Добрались мы за сорок минут. Заехали на огороженную территорию, высыпали из автобуса, построились.

Нас встретил капитан.

— А это кто такой — брезгливо указал он на меня.

— Хованцев, новичок, штатский, — доложил лейтенант.

— Зачем нам штатский? Впрочем, пусть. Будет обслугой, посуду собирать.

Нас проверили серьезные люди. И серьёзные собаки. Собаки обнюхали и признали безопасными. Только на меня смотрели недоуменно. Недоуменно, но молча. Видно, мой пот не нравился, но не настолько не нравился, чтобы поднимать тревогу. Серьёзные люди проверили нас датчиками железа. Оружия не нашли и дали добро.

Нас отвели в обеденный зал — большой, просторный.

В углу на треноге стоял аппарат для съёмки. Такой же, как и в случае битвы с едой. Радом с аппаратом оператор и ассистент.

Включили свет, хоть и был ясный день, и солнце светило в широкие окна. Но окна прикрыли шторами, легкими, светлыми.

— Время, время, — поторапливал капитан. Нервничал.

Нас рассадили за столики так, словно это ресторан. На столиках скатерти, цветы и широкие вазы с фруктами — виноградом, яблоками и грушами. Из репродукторов лилась музыка, способствующая пищеварению. Негромкая и спокойная.

Меня, впрочем, никуда не сажали. Дали белый халат, белый колпак на голову и поставили у окна, наказав стоять, молчать, инициативы не проявлять.

Через час время пришло. Капитан засуетился, пробежал между рядами.

Подавальщик на тележке выкатил бачок с борщом, каждому налили по полной тарелке. И хлеба вдоволь.

Мне-то что. Я стоял на вверенном посту и только глазами хлопал. А братия глотала слюнки. Еда есть, а команды есть — нет. Народ дисциплинированный. Терпит.

Наконец, капитан скомандовал:

— Можно, — и отряд заработал ложками. Степенно, как в гостях. Да мы и были в гостях.

— Сидеть, не вставать, честь не отдавать, сохранять спокойствие — опять скомандовал капитан.

В дверь вошли четверо. Новые охранники, в штатском. Вроде меня. Только одеты с шиком: серые костюмы, начищенные туфли, тяжелые часы на запястьях. А под пиджаками легко угадывались пистолеты. Так пошиты пиджаки, чтобы легко угадывались. Можно ведь пошить так, что угадать трудно, но нет. Нападение легче предотвратить, чем отразить. А предотвратить порой помогает демонстрация силы. Калибра девять миллиметров. Конечно, у охранников могли быть пистолеты иного калибра, но, судя по прежнему опыту, здесь любят девять миллиметров. Любят и ценят.