Я не спешил с оценкой, интересно было посмотреть на реакцию девушки. Как ее там… Лада… красивое имя… неизбитое…

«Удивилась… Еще бы… взрослые серьезные люди оглядываются на пацана. Пусть привыкает. Не привыкнет — найдем другую… шатенку… Ха!»…

…Нет, ну все ни как у людей… Полдвенадцатого ночи, в соседнем кресле еле слышно подхрапывает Клаймич, а через проход голова Завадского удобно примостилась на могучем плече Лехи…

«Сейчас бы достать айфон, а потом стебать „сладкую парочку“… до первого Лехиного люля…»

Но нет, мой «артефакт бога» надежно заныкан дома в шахматной коробке. И ведь устал, как собака, а такое ощущение, что в салоне самолета я единственный, кто бодрствует. То днем засыпаю, то ночью не могу… Сумасшедшие пять дней были.

Утром «нашли Ладу», днем маклер показывал нам уютную трехкомнатную квартиру около метро «Полежаевская». Улица Куусинена… Раньше о нем что-то слышал, что-то читал… последнее время, когда выпадала возможность, собирал информацию в интернете уже целенаправленно. Так что, адрес не понравился… но уж больно квартира оказалась уютная и удачно расположенная…

«Вот так и поступаются принципами… в обмен на уют и удобство… Тьфу! Какая чушь в голову лезет…».

Сегодня Эдель был за рулем… «Запорожца»!.. Засмеялся даже Клаймич. Яков Ефимович невозмутимо распахнул перед ним дверь «ушастого детища» советского автопрома:

— Оставьте свой снобизм, Гриша! Ведь путь к вашему тщеславию на Тверской, лежит под колесами моего «Жопика»!

Так и шли кортежем… впереди белый «Жопик», с багажником на крыше, а позади элегантная блестящая черным лаком «Волга», нашего водителя Эдика.

…Квартира была в доме напротив Моссовета и она была шикарной. Нет, не так… ШИ-КАР-НОЙ. Пятикомнатной. Огромный, метров на двадцать, квадратный холл, просторная гостиная, кабинет-библиотека, спальня, смежная с гостиной диванная, отделенная распашными дверьми и комната для прислуги(!). По шикарности и богатству обстановки квартира превосходила даже жилище Клаймича! На стенах висели большие картины в тяжелых позолоченных рамах, а в антикварных буфетах мерцал хрусталь и отсвечивал белизной фарфор.

Мы все выпучили глаза. Как меня просветил Григорий Давыдович, «съем» однокомнатной квартиры в Москве стоил от 30 до 60 рублей в месяц, поэтому цена за «трешку» на Полежаевской в 200 рублей это очень дорого. Несмотря на то, что все сдается с мебелью и техникой.

Здесь же, за пятикомнатную квартиру академика Левантовича, наследники хотели 600 рублей в месяц!

— Это лучшее, что есть в Москве, — понуро свесив свой выдающийся нос, скорбно сообщил Эдель, — я могу ужаться по «Полежаевской» до 170−180-ти, а здесь… даже не знаю… Наследники очень любят деньги. Пятьсот пятьдесят… и то, под большим вопросом…