Когда закончили определять «фронт работ», во весь рост встало желание что-нибудь перекусить, поскольку, как говаривала моя покойная бабушка, «кишка кишке уже фигу кажет»!
Все стали собираться, а Клаймич принялся перечислять достоинства кухни ближайшего ресторана, в котором он уже познакомился с шеф-поваром.
Телефонный звонок остановил нас, практически, у дверей. Клаймич снял трубку, стилизованного под «ретро», телефона:
— Да, добрый день еще раз! Конечно, конечно… Даже так?.. Хм… Что ж… Ну, дай бог… Это славное известие! Я определюсь с датой и перезвоню. Большое спасибо. Не прощаюсь…
Григорий Давыдович задумчиво повесил трубку и развернулся к нам:
— Это Татьяна Геннадьевна звонила — Верина мама… Она утверждает, что нашла нам ТРЕТЬЮ солистку…
…Большие серые глаза, тонкие черты лица и припухлые губы… Осиная талия, еле заметная грудь и узкие плечи… Высокий сильный голос, взгляд пугливой лани и пепельные волосы пониже попы… Ничего себе, такая девка…
— Машенька приехала в Москву из Владимира, учится у нас на втором курсе… — Татьяна Геннадьевна продолжает знакомить нас со своей протеже.
Девушка стоит неподвижно и с каменным выражением лица.
Клаймич доброжелательно улыбается и начинает расспрашивать «кандидатку» о ее опыте публичных выступлений, любимом репертуаре и предпочтениях в музыке.
Мне скучно. Эта «Машенька» петь в группе не будет. Без вариантов…
…Директор школы готова была согласиться на любые мамины условия, лишь бы замять происшедшее. Но решить вопрос с экстернатом самостоятельно, она была бессильна. Для этого требовалось решение РайОНО.
Недовольно посмотрев на меня, мама добавила:
— Я сказала директору о подготовке твоих песен для правительственных концертов, и что экстернат тебе потребуется из-за большой загруженности в репетициях. Но надо чтобы согласие дали сверху.
«Правительственных… о как! Помнится в третьем классе мы писали „правительственную“ контрольную. Я тогда очень старался, ведь ПРАВИТЕЛЬСТВЕННУЮ только сам Брежнев мог сочинить! Как мне тогда казалось…О-хо-хо, пора наивного детство!».
А вообще, конечно, все это херня. Это ж сколько над учебниками сидеть. Но все же лучше, чем каждый день за партой!
Ну, и поскольку, я официально числился еще больным и в школу не ходил, то мама, скрипя сердце, все-таки, отпустила меня в Москву. Решающую роль сыграло то обстоятельство, что мы ехали вчетвером: Клаймич, я, Завадский и Леха.
Чувствовалось, что маме очень хотелось поехать с нами, но отпрашиваться с работы, только выйдя из «двойного» отпуска, было бы, как она сама сформулировала, «откровенным свинством».