В Москву мы добирались самолетом. В аэропортах Пулково и Шереметьево народу, вроде и много, но все какие-то неторопливые, не строгие меры безопасности, шумный самолет с компоновкой мест по два кресла и отсутствие бизнес-класса… как класса! Впечатлений много… Мило и ностальгично.

В аэропорту нас встречала черная «Волга»…

— Эдик зарабатывает этим себе на жизнь, — рассказывал мне еще в самолете Клаймич, — он, как бы, персональный водитель напрокат. Клиентов не сильно много, но все щедрые. Мы, например, его нанимали, когда приезжали в Москву на гастроли. Не поедет же Эдита в автобусе с… аппаратурой и костюмами…

«Характерная заминочка…».

— … а так же с обычными музыкантами и подтанцовкой, — закончил я за Клаймича.

Тот только неопределенно улыбнулся и перевел разговор на другую тему:

— Подтанцовку никто постоянно не содержит. Просто разово привлекают танцевальные коллективы, иначе артистов будет не прокормить!

— Ну, а нам нужно будет иметь постоянную танцевальную группу, Григорий Давыдович. Наш коллектив должен принести на эстраду не только песню, но и зрительный ряд! Очень тоскливо смотреть на статично стоящего певца в костюме, иногда делающего пару жестов руками.

— Это зависит от таланта… — не согласился со мной Клаймич, — Магомаев еще и в бабочке выходит на сцену, а какая внутрення экспрессия, сила голоса и облика! И на концертах народу битком…

— Да, — я не стал отрицать очевидного, — но чтобы там ни было, это вчерашний день… и если мы первыми совместим талантливых исполнителей с их незаурядными внешними данными, а так же дополним динамикой подтанцовки на сцене, то мы станем банально ВЕЛИКИМИ. Не в стране… в мире…

Клаймич неопределенно покачал головой и погрузился в раздумья.

Когда «Машенька» вышла из аудитории, повисло молчание.

— Татьяна Геннадьевна, вы свою дочь за что так не любите⁈ — с «обезоруживающей» улыбкой поинтересовался я.

— Почему не люблю?.. — растерялась Верина мама.

— А что общего у красавицы Веры и красавицы Альдоны с этой симпатичной деревенской курицей? — убрав улыбку с лица, жестко спросил я.

Клаймич встал с кресла, положил мне руку на плечо, заставляя замолчать, и мягко сказал:

— Танечка, Виктор просто хочет сказать, что Маша, безусловно, очень привлекательная девушка, с прекрасным голосом, но… другого плана, нежели Вера и Альдона. Это будет всем бросаться в глаза…

— У нее прекрасное колоратурное сопрано, хорошая внешность и очень приличное знание английского языка, — непонимающе развела руками Татьяна Геннадьевна.

«Нет сисек, деревенская зажатость и вид ботана-заучки».