Могу собой гордиться, на моем лице не дрогнул ни один мускул! Более того, я отпустил великолепный, в своем лицемерии, комплимент:
— Спасибо, что согласились подыграть! Мы могли бы выступать дуэтом… на сцене!
В ответ я удостоился не менее лицемерной улыбки и злого взгляда красивых изумрудных глаз.
Время уже приближалось к часу ночи, и гости ресторана начали постепенно расходиться.
Стали собираться и мы. Клаймич попытался тайком расплатиться за всех, но это было бдительно пресечено остальными присутствующими. Затем, весело галдящей компанией, мы двинулись к центральному входу «Жемчужины».
В самой гостинице проживал только Клаймич. Его ленинградские друзья, с «няшей» Оленькой, жили в санатории им. Орджоникидзе, Вера с родителями в санатории ЦК, ну, и мы рядом с ними, в «Салюте».
— Витя, так я заеду завтра после обеда? — уточнил Клаймич.
— Давай завтра в кино сходим? — шепот «няши» и влажный клочок бумаги с номером телефона, сунутый мне в ладонь.
— Семь утра… — и чуть дрогнувшие, в согласии, ресницы Веры…
Проспал…
Утром я, банально, проспал!
Когда я соизволил продрать глаза моя новая немецкая «Ruhla» показывала 8:34. Вряд ли, чувства девушки, какие бы они ни были, так сильны, чтобы ждать меня полтора часа.
Впрочем, что ни делается… Зачем мне официально ставить точку в отношениях с Верой? А ведь другой, тема её «поговорить» и быть не могла. И как там еще карта ляжет, кто знает… Поживем — увидим. Я и в ресторане-то её «троллил» больше от неожиданности, чем из вредности или обиды.
Ну, а уж «няшу» в «синемашу» я тем более вести не собираюсь! На фиг⁈ В самом лучшем случае, обслюнявим друг друга на последнем ряду, а потом не буду знать, как от нее отделаться. Да, и первые чувства ребенка поганить… Мдя. Лучше лишний раз Алисию под душем вспомнить…
…Днем заезжал Клаймич, немного рассеяно сообщил, что Пьеха в восторге от «Карусели», которую он напел ей сегодня утром по межгороду. Хочет встретиться с «молодым дарованием», когда оно — «дарование», вернется в Ленинград и просит разрешение уже сейчас включить песню в свой репертуар.
— В этом есть смысл, Витя, — так же, немного отстраненно, пояснил Клаймич, — пока они напишут музыку, подготовят аранжировку, утвердят во всех инстанциях, запишут… Только вот денег сейчас, таких нет… но в течении четырех-пяти дней недостающую сумму мне переведут по аккредитиву… Нет ни малейших оснований переживать по этому поводу…
— Конечно, конечно! Григорий Давыдович, — встряла, слушавшая весь этот монолог мама, — никаких финансовых проблем у нас нет, отдадите, когда вам будет удобно!