я отчаянно трусила перед тем, как открыть дверь. Руки от волнения вспотели, и я несколько раз вытерла их о подол платья. Сердце заходилось в отчаянном стуке где-то в горле. Мягко и бесшумно ступая, вслед за мной в прихожую вышел Патрик. Прислонился плечом к стене, скрестил на груди руки и медленно кивнул мне, как будто показав тем самым свою поддержку. Как ни странно, но его присутствие мгновенно успокоило меня. Глубоко вздохнув, я распахнула дверь. — Ну наконец-то, — пробурчал пожилой седовласый мужчина в синей форме почтового служащего, опустив кулак, который как раз занес для новой серии ударов. — Спишь, что ли? Лежебока! Так дело уже к обеду. — Добрый день, господин Мейс, — поздоровалась я с ним, пропустив мимо ушей привычное ворчание. — Неужели обрадуете письмом? — Мне откуда знать: обрадую или огорчу? — продолжал брюзжать старик, который разносил почту по Бельвилю уже не один десяток лет и с каждым годом становился все ворчливее и ворчливее. — Держи, Катрина. Перекинул вперед наплечную сумку и вытащил из нее конверт из дорогой плотной бумаги. На меня вновь нахлынуло дурное предчувствие. Уж слишком много гербовых печатей было на письме. Интересно, от кого оно? Судя по всему — от какого-то ведомства. — Распишись за получение. — Мейс уже протягивал мне блокнот с самопишущей ручкой. Его короткий обгрызенный ноготь остановился на строке с моей фамилией. Эх, скоро мне придется вновь привыкать к моей девичьей. — Спасибо, — поблагодарила я, выполнив его распоряжение. — И тебе не хворать, — пробурчал Мейс, сунув блокнот обратно в сумку. Развернулся и, тяжело припадая на крепкую трость, спустился с крыльца, после чего неторопливо отправился прочь. Я проводила его долгим задумчивым взглядом. Затем сделала шаг назад и закрыла дверь. Пальцы вновь затряслись. Я смотрела на конверт с нескрываемой опаской, как будто в нем скрывалось некое ядовитое создание. Наконец, глаза остановились на обратном адресе, и колени вмиг ослабели. Ох, верно говорят, что беда не приходит одна. Сдается, я уже догадываюсь, что прочитаю в этом письме. — Что-то случилось? — с легкой ноткой обеспокоенности спросил Патрик. Отлепился от стены и сделал шаг вперед, глядя на меня с нескрываемой тревогой. — Ты так побледнела. — Все в порядке, — почти не разжимая губ, обронила я. — Плохие новости? Я промолчала. С треском разорвала конверт, вытащила из него лист, на котором было написано всего несколько строк. И впилась в них напряженным взором, перечитывая вновь и вновь. — Катрина? — обеспокоенный