Интервью довольно быстро сворачивается. Никаких вопросов насчёт Фонда и политики партии, мне не задают, а это значит я прав.
Кто-то под меня копает!...
Накинув пальто поверх делового костюма, подхватываю кейс с документами и спускаюсь к машине. На телефоне несколько неотвеченных. И ни одного из тех, которые я бы ждал.
В нос бьет влажный, весенний воздух.
Блядь.
Она вернулась…
Она вернулась и это многое меняет. С тех пор как я узнал, что самолет приземлился в Шереметьево, будто лампочки одна за одной в электрической цепи зажглись.
День обрел смысл, а жизнь — ясные очертания.
— Ульяна, — звоню.
— Да?
— Бумаги в банк уже готовы?
— Да, Ром. Полдня подготавливала. Три пакета документов собраны. Только закончила.
— Отлично. Отвези их нашему менеджеру в отделение на Маяковского, чтобы регистрация прошла сегодня.
— Будет сделано, босс!...
Меня передергивает. Не нравится это обращение и фамильярность, с которой оно подается, но пока спускаю на тормозах.
— Домой? — спрашивает Вячеслав, когда шум улицы остается вне салона.
Качаю головой.
— Давай… съездим туда, Слав.
Смотрю в зеркало. Водитель понимающе кивает и плавно выезжает с парковки.
Я в дороге продолжаю разгребать звонки. Шестнадцать из них принадлежат Ильяне. Пока смахиваю уведомления с экрана, случайно отвечаю на семнадцатый:
— Слушаю.
— Ты издеваешься, Березовский? Мы же договаривались, мать твою!... Почему мне звонит твой адвокат?
— Ты зря сходила на то интервью, — прищуриваюсь зло.
Кулаки трещат.
Сука конченная. Все федеральные каналы обошла, пока я на нее управу не нашел. Заебался говно подчищать.
— Мне теперь вообще дома сидеть? — верещит. — И как мне объяснять всем наше расставание?
— Будешь сидеть там, где я скажу. Вопросы?
— Отзови своего адвоката и дай мне работать, Березовский!
— Работай. Но это последнее предупреждение. Твой сценический псевдоним теперь у меня в руках. Я его купил за большие деньги, но могу себе позволить побыть расточительным и закопать его на кладбище бывших звезд. Или не отсвечивай, или выступай под своим настоящим именем. Как ты там по паспорту? Лидия Белкина?... М?...
Она рычит в трубку от бессилия.
— Ненавижу Гаспаряна, — вспоминает своего бывшего покровителя. — Он не мог так поступить!...
— Он не мог мне отказать, — поправляю ее. — Все. Отбой.
Ослабляю галстук, а потом сдергиваю его и кидаю вместе с телефоном на сидение. Ноги вытягиваю и смотрю прямо перед собой.
В одну точку.
Во дворе старой хрущевки тихо.
Только бывшая соседка выгуливает свою мелкую, вечно орущую собачонку. Склонившись, смотрю на старые деревянные окна. Откашливаюсь в кулак.