Ощущение чего-то нового не покидает.
До моего побега мы всегда были с Ромой. Практически не расставались. Потом была долгая и одинокая зима в Европе, плюс почти месяц, как я уже в Москве. Теперь же нам предстоит жить порознь, при этом поддерживая общение.
Пока мне кажется, что все это будет нереально больно, но крики, которые я слышу из коридора, мгновенно стирают мои сомнения, будто ластиком.
Закатив глаза, быстро застегиваю чемодан и выхожу из комнаты.
— Ещё раз увижу, что отираешься рядом, будешь мозжечок по всему телу искать, ни на одном МРТ его не увидят.
Денис предусмотрительно не отвечает на угрозу.
— Прекрати, — шиплю на Березовского вместо приветствия.
Взгляд выцепляет деловой костюм, чёрную, шелковую рубашку и начищенные до блеска туфли. Светлые волосы уложены набок.
— Все забрала? — смягчается голос Ромы. — Проверь несколько раз.
— Если что-то забыла, потом заберу.
— Проверь, — настаивает. — Документы, вещи, зубная щетка?
— Щетку забыла, точно, — вздыхаю.
Скрипя зубами, ждет, пока я захожу в ванную комнату и, сваливаю в сумку содержимое полочки над умывальником.
В полной тишине натягиваю кроссовки. Выхватив из рук Ромы свою куртку и, обдав его непримиримым взглядом, надеваю ее.
— Пока, — ласково улыбаюсь хозяину квартиры на прощание.
— Будь осторожна. Я позвоню, Наташ.
— Только попробуй, — слышится у меня из-за спины.
— Да пошел ты… — не сдерживается Денис.
— Су-ка, — вздыхает Березовский и, оставив возле лифта чемодан, направляется обратно.
— Рома, Денис!... Хватит!...
— Лифт вызывай, — приказывает мне чёртов благотворитель.
Дверь квартиры закрывается, и я сжимаю кулаки от того, что ничего не могу сделать. Снова слышатся крики, хищное рычание Березовского и громкие возгласы Дениса.
Страшно становится.
Чтобы не стоять под закрытой дверью, спускаюсь на первый этаж и жду там. В конце концов, сами разберутся. Надоели.
— Обязательно быть таким придурком? — спрашиваю Рому, когда двери лифта открываются. Он отряхивает костюм и смотрит на меня бешеными глазами.
— Выражения выбирай!...
Молча следую за ним к машине.
Весенний ветер ласково касается моих горящих щек, успокаивает. Больше ничего не говорю, потому что Рома выглядит так напряженно, словно вот-вот отпружинит ввысь и превратит в горстку пепла нашу Вселенную.
Правда, его настроение меняется, как только мы оказываемся в машине.
— У тебя мало вещей, — смотрит на меня, не отрываясь.
— Мне хватает.
— Ты могла бы забрать свои вещи из нашей квартиры…
Всего на секунду прикрыв глаза, сглатываю едкий ком в горле.
Наша квартира!...
Место, которое я тоже берегла как что-то святое.