«На время снижения спинки кресел должны быть приведены в вертикальное положение, шторки иллюминаторов подняты, ремни безопасности застегнуты» — ровным доброжелательным тоном говорят динамики самолета.
Выполнив все требования, я сглатываю тревогу. Мое измученное сердце ухает вниз вместе с возвращающей меня в Москву железной махиной. Живот завязывается узлом.
— Я тоже боюсь посадки, — доверительным тоном шепчет сидящая рядом пожилая женщина, — каждый раз думаю, что отвалятся шасси.
— Не отвалятся, — качаю головой с улыбкой.
— Да, знаю-знаю...
Скачок атмосферного давления закладывает уши, и я прикрываю глаза. Гул двигателей становится громче, последний рывок вниз и, наконец, столкновение с землей.
Счастливые пассажиры хлопают в ладоши, я же ни малейшего облегчения не чувствую, потому что меня ждут не семья и уютный дом, а встреча с мужем, который предал, и развод.
Пора обрубить все, что связывает меня с прошлым, и больше никогда не оглядываться назад.
— Наташа! — слышу знакомый, доносящийся из толпы встречающих, голос.
Останавливаюсь и, вытянув шею, ищу глазами Дениса, моего друга.
— Наташ, я тут! — вскоре раздается совсем рядом, и мужская рука осторожно обвивает мои плечи.
— Привет! — восклицаю, подставляя щеку для поцелуя. — Давно ждешь?
— Только что приехал.
Предпочитаю верить, чтобы не мучиться угрызениями совести. Мы получаем мой багаж и выходим из здания аэропорта. Мазнувший по лицу прохладный ветер забирается под ворот свитера и скатывается по спине волной озноба.
— Бр-р-р...
— Отвыкла? — смеется Денис. — Ничего, скоро тепло!
Забираюсь на переднее сидение его седана и прячу озябшие ладони в рукава куртки.
— Ну что?... Как тебе Европа? Понравилась?
— Понравилась, — отвечаю негромко. — Я с удовольствием осталась бы.
Почти три месяца назад, когда Березовский изменил мне буквально в прямом эфире, я бежала из страны вместе с голландцами, которые предложили поработать в их галерее фотографом. Шенген, который муж оформил для нашего совместного путешествия, оказался как нельзя кстати.
Мне нужно было время, чтобы научиться заново улыбаться, почувствовать вкус к жизни и перестать разваливаться на куски каждое утро.
Не скажу, что все задуманное сбылось, но однажды я проснулась и решила, что готова встретиться лицом к лицу со своим главным страхом. Развестись, вернуть девичью фамилию и научиться быть счастливой без него. У меня есть на это веские причины.
— На сколько у вас назначено? — спрашивает Денис, не открывая взгляда от дороги.
— На четыре часа.
— Успеешь перекусить и отдохнуть.
— При условии, что я тебя не стесню.