— Мариетт возьмет тебя обратно, когда только захочешь, — говорит он хриплым голосом.
Его братья настороженно смотрят на него, когда он встает и отходит от стола.
— Мне сказать Мариетт, чтобы она отказывала посетителям? — спрашивает его Арми.
— Да скажи ей вообще закрыть на хрен двери до конца дня, мне плевать.
Даллас отступает, когда его брат проходит мимо, а Трейс вылезает из-под капота, глядя на него. Кажется, все наконец заметили то, что я увидела еще несколько минут назад.
— А теперь проваливайте, — рявкает на них Мейкон. — Все вы. Живо.
Я пячусь к выездным воротам, его братья следуют за мной и поспешно выходят, прежде чем Мейкон нажимает кнопку, и ворота начинают опускаться. Снова запирая его в одиночестве.
Я медленно иду к своей машине, пока парни разбредаются по улице.
— Убейте, не понимаю, почему мы не можем найти работников без гребаных детей, за которыми нужно ухаживать, — ворчит Даллас позади меня.
Что-то не так. Как они могут этого не видеть?
Дело в Айроне? Или...
Но я просто сажусь в машину и на секунду замираю; по щекам начинают течь слезы, и я не знаю почему. Всё меняется.
Залив не должен меняться, но это происходит.
Он выглядит так, будто умирает.
Лив уехала. Айрон уехал.
Мейкон...
8
Трейс
— Кажется, я помню, как Мейкону пришлось бросить работу, чтобы вернуться домой и растить тебя, — говорит Арми Далласу.
Крисджен уезжает, и я смотрю вслед ее машине, пока она не скрывается за деревьями. Какого черта она делает? Я замутил с ней не потому, что думал, что избавлюсь от нее, когда она уедет в колледж этой осенью. Я замутил с ней, потому что она горячая и с ней весело.
Но она не должна всё еще быть здесь. У нее есть выбор. Почему она выглядит так, будто барахтается на одном месте?
— Хватит быть блядским трусом, — говорит ему Арми, — и начни вымещать свою злость на тех, кто этого действительно заслуживает.
— Я не могу.
— Оставь ее в покое.
— Но я еще не добился от нее никакой реакции.
Я делаю вдох; сегодня мои плечи кажутся тяжелее.
Арми вторгается в личное пространство Далласа.
— Ты уделяешь ей чертовски много внимания для того, кто вроде как должен ее ненавидеть.
Но Даллас не отступает.
— Ты не страшный.
Не то что Мейкон, имеет в виду он.
— Ты высасываешь из меня все силы, — почти шепчет Арми, и я слышу усталость в его голосе, когда он говорит с Далласом. — Находиться рядом с тобой стало просто невыносимо, и если ты не собираешься рассказать мне, что не так, чтобы я мог помочь, тогда тебе нужно просто заткнуться. Иначе тебе не придется беспокоиться о Мейконе, потому что прямо сейчас именно я хочу свернуть твою блядскую шею.