О боже. Я тяжело дышу. О боже.
Я вдыхаю и выдыхаю, пытаясь успокоиться, и в изнеможении падаю на диван.
Но прежде чем я успеваю отдышаться, я слышу его голос в своем ухе.
— Когда-нибудь, — произносит он, сжимая мое горло, — когда ты будешь выглядеть, вести себя и пахнуть как безупречная пара туфель за полторы тысячи долларов, и будешь замужем за адвокатом или банкиром, который на вкус как клей и выставляет тебя напоказ как свой маленький трофей... — Он проводит языком по моему уху, дразня меня. — Я смогу гадать, не моего ли сына он называет папочкой.
Я округляю глаза, моя киска еще раз сжимается вокруг его члена, когда он выходит из меня и застегивает джинсы и ремень.
Я лежу так секунду, мое тело уже ноет от его отсутствия. Но к тому времени, когда я переворачиваюсь и оглядываюсь, он уже исчез.
— Твою мать. — Я окидываю взглядом темную пустую гостиную. — Кто, черт возьми, это был?
2
Крисджен
Я вздрагиваю и просыпаюсь, не смея пошевелиться, впитывая льющийся из окон солнечный свет и стоящую в комнате жару.
Делаю глубокий вдох и тут же чувствую боль в шее, пока моя щека и живот вжимаются в кожаный диван.
Кожаный диван.
Это не мой диван. Я обвожу комнату взглядом, узнавая гостиную Йегеров.
И тут на меня всё наваливается.
— Ох, черт.
Я переворачиваюсь, чувствуя голой кожей прикосновение одеяла и резкую боль в затекшей от неудобной позы шее.
Я щурюсь от бьющего сквозь занавески света. Уже утро. Я похлопываю по одеялу, ощупывая свое тело. Я всё еще голая. Блядь, я уснула.
— Да, я подумаю об этом, — слышу я голос Трейса и вижу, как он, обмотанный лишь полотенцем, пересекает прихожую и открывает дверь Кариссе, той самой девушке со вчерашнего вечера. — Увидимся.
Она уходит, а я лихорадочно шарю вокруг, нахожу свою школьную рубашку и натягиваю ее.
Блядь, где моя юбка? Я осматриваю пол.
О боже. Что же я наделала?
— Это машина Крисджен? — спрашивает он. Наполовину высунувшись в открытую дверь, он с кем-то разговаривает, а я наклоняюсь, поспешно шаря под диваном в поисках остальной одежды.
Воздух наполняется запахом бекона и кофе, от чего у меня слюнки текут, и до меня доходит, что кто-то готовит. Кто-то должен был спуститься вниз и пройти мимо меня, полуголой на диване. Я стискиваю зубы.
Трейс возвращается, закрывает дверь, а я ложусь обратно, всё еще прикрывая одеялом обнаженную нижнюю часть тела.
— О, привет. — Он замечает меня на диване.
— Привет.
— Что ты тут делаешь? — спрашивает он.
Никак не могу выровнять дыхание.
— Эм… — Я подбираю слова. — Мои шины. Они спущены. Я хотела дождаться, пока закончится дождь, чтобы вызвать эвакуатор.