— И сдай его в химчистку.
— Ты уверен?
Я бросаю на нее красноречивый взгляд, прежде чем закрыть дверь, зная, что она чувствует на нем духи Крисджен так же хорошо, как и я.
Я поворачиваю кран в душе, сбрасываю полотенце и встаю под струю, с шумом втягивая воздух, когда ледяная вода обрушивается на кожу.
Я заставляю себя делать полные, глубокие вдохи, ровные, вдох и выдох; сжимаю руки в кулаки и чувствую, как поток льда заряжает мое тело.
Просто еще один день.
Я могу остаться еще на один день.
Как это сделала моя мама.
29
Крисджен
Я хотела уйти вместе с ним — в ту же секунду, как он ушел.
Но как всё это могло быть не из-за мести? Как он мог не ненавидеть всё то, о чем я ему напоминала?
Я сижу, прислонившись к стене, обхватив колени руками; на мне шорты и толстовка, которые я натянула, но я даже не знаю, то ли это та, что из Университета штата Флорида, то ли та, что с Хилтон-Хед. Она серая.
Все те разы, когда он не хотел на меня смотреть. Говорить со мной. Ну конечно.
Дело было не в том, что я Святая. А в том, что я — это я. Часть ее. Он смотрел на меня и видел ее волосы. Ее нос.
Слеза срывается и катится по лицу. Он не мог выносить моего вида.
Я сцепляю пальцы в замок и роняю голову на руки, содрогаясь от рыданий, которым не даю вырваться наружу.
Должно быть, он думал, что я та еще стерва, раз развлекаюсь в его доме так, будто это какой-то чертов парк аттракционов.
Но когда он всё-таки смотрел на меня...
Когда я находила его скорчившимся от боли и видела его слезы.
Когда он прижимал меня к себе по ночам, а потом поспешно отпускал, когда просыпался и всё осознавал.
А потом снова обнимал меня следующей ночью. И следующей. И следующей.
Когда он наконец начал со мной разговаривать и хотел, чтобы рядом была только я. Только я.
Он пытался не замечать меня. Пытался не сближаться. Пытался не смотреть на меня и не разговаривать со мной.
Он не хотел мести.
Он не хотел, чтобы я узнала, но понимал, что рано или поздно это случится. Он знал, что причинит мне боль, когда я всё узнаю.
Я никогда его не заслуживала.
Подняв голову, я смотрю, как занавески развеваются на ветру, врывающемся в мою темную комнату. Сейчас вряд ли намного больше полудня, но за окном низко висят тучи, окрашивая свет на стенах в серо-голубые тона.
Я прослеживаю взглядом за светом, скользящим мимо ткани балдахина над моей кроватью и освещающим памятные вещицы — карусель, мягкие игрушки, фотографии с вечеринок, из поездок и с церемоний. Мимо витрин с медалями и лентами, которые я получала за каждое соревнование по плаванию или конкурс по правописанию, в которых участвовала.