Беру туалетную бумагу и вытираюсь, чувствуя ту влагу между ног, которую он после себя оставил. Привожу себя в порядок, спускаю воду и смотрю в зеркало.

Я снова тяжело дышу, но просто смотрю на свое отражение, давая себе время всё осмыслить.

Браслет. Голая грудь, прижатая к моей спине. Высокий. Он потрясающе пах и был на вкус как мясо с ноткой бурбона. И пива, которое он только что проглотил.

Он почти не повышал голос выше шепота, у него были грубые руки, а язык обжигал жаром. Под большую часть этого описания мог подойти любой из братьев.

Блядь.

Осматриваю свое тело. Видимых следов пока нет, но я их чувствую. Тянущая боль между ног, краснота на шее там, где он ее сжимал. Руки ноют, и кожа головы болит, но это не страдание. Наоборот, я изо всех сил борюсь с желанием улыбнуться, ощущая всё это. Доказательство того, что я была в его руках.

Мог ли это быть Трейс? Он чувствовал бы себя достаточно раскованно, чтобы вот так наброситься на меня. Никто из остальных даже не смотрел в мою сторону. Я не видела никаких татуировок, а у Трейса их пока нет, но, с другой стороны, я вообще почти не видела кожи этого мужчины. Только кисти, запястья, может быть, предплечье. У Айрона там татуировка. Заметила бы я ее в темноте?

Я беру чью-то расческу с края раковины и приглаживаю волосы, затем беру тюбик зубной пасты, выдавливаю немного на палец, провожу по зубам и полощу рот.

Мне нужно уходить. Если это был Даллас, сегодня утром он не будет со мной любезен. Господи, пожалуйста, пусть это будет не Даллас. Он ненавидит Святых. Он никогда не был со мной даже вежлив, не говоря уже о доброте. Насколько он понимает, мы годимся только для одного.

И я очень надеюсь, что прошлой ночью я не дала ему именно это.

Выхожу из ванной, складываю одеяло в гостиной и ищу ключи на журнальном столике.

Но их там нет.

Обернувшись, осматриваю пол, а затем опускаюсь на четвереньки и заглядываю под диван. Ничего. Кто-то их забрал?

Слышу смех Трейса, за которым следует ругань Далласа. Там есть как минимум еще один человек, который готовит. Я издаю тихий стон, поправляю одежду и волосы и осторожно выглядываю из-за угла, чтобы заглянуть на кухню.

Арми стоит у плиты и переворачивает бекон; из заднего кармана его джинсов свисает кухонное полотенце, а солнечный свет золотит его темно-каштановые волосы и кожу на спине. Щупальца татуировки-осьминога спускаются по лопатке.

Его годовалый сын Декс прыгает вверх-вниз, стоя на коленях у Трейса, а недоеденные хлопья «Cheerios» и банан остались на его детском стульчике. На его ногах постоянно надеты новые белые кроссовки с черным логотипом «Nike», потому что он только что научился ходить, и его дядям не терпелось открыть для него все эти новые горизонты. Футбол, лазание по деревьям, выгул собак… Но я думаю, пройдет еще несколько лет, прежде чем он будет к этому готов. Что, впрочем, не мешает им покупать ему обувь.